Днк преступления

Днк преступления

Современные методики расследования позволяют раскрывать даже самые запутанные и неочевидные преступления. Особые заслуги в этом принадлежат генетической экспертизе.

Поскольку ДНК каждого живого организма сугубо индивидуальна, по ней легко (не в смысле процесса и технологии) определить принадлежность тех или иных улик конкретному лицу. Это конкретный биологический паспорт особи, подделать или изменить который невозможно.

Генетические экспертизы в российской криминалистике пока не столь часты, как, допустим, в США или странах Европы. Известны случаи, когда иностранные следственные органы доказывали вину подозреваемых только благодаря ДНК. Чаще всего генетику используют при расследовании убийств, дела об изнасилованиях также нередко содержат экспертные заключения из этой сферы науки.

Стараниями председателя Следственного комитета России, лаборатории занимающиеся подобными исследованиям появляются всё в большем количестве регионов страны. Благодаря этому правоохранительные органы нашей страны получают не только передовые технологии, но и новое мощное орудие доказывания.

Что даёт для расследования экспертиза ДНК?

Если на месте преступления изъяты следы биологического происхождения: волосы, сперма, чешуйки кожи, слюна, ногти, то это большая удача. По ним можно выяснить пол и примерные внешние данные человека, такие как раса, цвет волос и кожи. Если очевидно, что изъятые вещества не принадлежат жертве или иному лицу – не предполагаемому преступнику, то их направляют к генетикам для производства экспертизы. Её результаты будут храниться при уголовном деле до момента задержания конкретного подозреваемого.

У него для сравнительного исследования те же эксперты возьмут образцы крови и по ним выяснят – соответствуют ли они тем, которые были обнаружены на месте происшествия. Как правило, вероятность принадлежности (в случае совпадения) указывается специалистами в пределах 99,99%, что фактически гарантирует абсолютное тождество. На языке следствия это значит «виновен».

Не всегда экспертиза ДНК может быть допустимым доказательством

Однако не всегда выводы следствия объективны или бесспорны. Любой хороший адвокат будет тщательно изучать вопрос о выводах генетической экспертизы и ставить их под сомнение. Всё дело в том, что следы ДНК могут быть принесены на место преступления как случайно, так и умышленно. И далеко не всегда они могут быть оставлены подозреваемым именно в процессе совершения преступления!

Если, например, убийство произошло в доме, где проживает несколько человек, у которых часто бывают гости и при этом очевидцев злодеяние нет — как чётко очертить круг подозреваемых? Кому из них конкретно предъявлять обвинение? Брать всех подряд, бросать в камеру и ждать, у кого первого сдадут нервы? А ведь время играет на руку преступнику – чем дальше от момента злодеяния, тем менее активно ищут виновника, тем быстрее появляется вероятность «замыливания» важных улик или их правильного восприятия.

Опытный адвокат по уголовным делам, имеющий стаж работы следователем или прокурором прекрасно знает, каким образом оперативники выбивают показания и фальсифицируют доказательства. Именно потому в некоторых ситуациях относимость и допустимость доказательств вызывает у стороны защиты вполне конкретные подозрения. Перед лицом, ведущим расследование, ставятся вопросы, требующие кропотливой работы и предельной внимательности.

Правильно сформулированные на суде замечания к экспертным заключениям по вопросам ДНК нередко приводят к полному оправданию подсудимых. Ведь доказав, что образцы, изъятые с места преступления, оставлены подзащитным в ситуации не связанной с ним, адвокат сведёт на нет и все прочие доказательства виновности. Это, в свою очередь, ведёт к оправданию. Иногда, несомненно, блестящая защита способствует освобождению от ответственности истинных преступников, но что делать, если оправданный действительно непричастен к событию? Ведь это фактически означает, что настоящий злоумышленник гуляет на свободе и есть вероятность совершения им новых преступлений.

Но, будем надеяться, что развитие науки о генетических экспертизах и повышение качества следствия сведут на нет такие ситуации и справедливое неотвратимое наказание будет постигать всех, кто перешёл черту закона.

ДНК-тест подтвердил вину преступника спустя 30 лет после преступления

ДНК-тестирование помогло раскрыть преступление, совершенное более 30 лет назад. Эрик МакКенна (Eric McKenna) был признан виновным в двух изнасилованиях, которые он совершил в 1980-х годах. В обоих случаях преступник угрожал женщинам ножом, принуждая к сексу.

Первое изнасилование произошло в апреле 1983 года в Гейтсхеде. Его жертвой стала 21-летняя девушка. После преступления она заявила в полицию, однако власти тогда не смогли отыскать виновного. Второе изнасилование случилось спустя пять лет в Ньюкасле – там пострадала девушка 18 лет. Как и в первом случае, насильника найти не удалось. Полицейские взяли образцы ДНК преступника, но до недавнего времени связь между преступлениями не прослеживалась.

Почти 30 лет расследование никуда не двигалось, пока в 2016 году полиция не арестовала МакКенну после обвинений в харрасменте. Заявление на него подал сосед, описавший Эрика как «мерзкого приставучего человека». Среди прочего в своих показаниях сосед рассказал, что МакКенна регулярно мочился в горшок с цветком, стоявший во дворе – в конечном счете терпение соседа лопнуло и он решил обратиться в полицию.

Эксперты изучили образцы ДНК подозреваемого и обнаружили, что генетические данные полностью совпадают с данными преступника, изнасиловавшего девушек 30 лет назад. Мужчине было предъявлено еще одно обвинение и сейчас он осужден на 23 года.

Полиция уже принесла извинения жертвам насильника за то, что им пришлось ждать поиска преступника так долго, а также за то, что им не была своевременно оказана необходимая поддержка. Эксперты поясняют, что за 30 лет криминалистика шагнула далеко вперед, а тогда ее достижения не были столь впечатляющими – именно поэтому мужчина смог так долго уходить от правосудия.

Генетика в помощь: ДНК как доказательство

ДНК-экспертиза, или генетическая дактилоскопия, стала использоваться при расследовании преступлений в 20 веке. Сегодня из дорогого и экзотического способа исследования доказательств она всё ближе к рутине, а технологии настолько усовершенствовались, что можно обнаружить частицы ДНК, не видимые глазу. Как ДНК появляется на месте преступления, в чем особенности исследования, насколько убедительным доказательством можно считать ДНК-экспертизу и чем опасно усовершенствование метода, рассказали в материале сообщества Sense About Science.

Сравнительно недавно – где-то столетие назад – стало ясно, что на месте преступления скрыто множество полезной информации, которую с помощью науки можно интерпретировать и представить суду. Когда идея корректного уголовного расследования, которая была сформулирована только в 18–19 веке, широко распространилась, следователи стали искать доказательства в подкрепление своих гипотез. Криминалистика и использование в расследовании лабораторных исследований преобразили судебный процесс, а появление в суде результатов генетических экспертиз, казалось бы, дали возможность находить неоспоримые доказательства вины преступника. Однако на деле всё несколько сложнее.

Как анализируют ДНК?

ДНК – молекула, которая содержит генетические инструкции и во многом определяет, как мы выглядим. 99,9% нашей ДНК идентичны ДНК других людей, но именно оставшиеся 0,1% выделяют нас как индивидуумов. Они-то и важны для судебных генетиков, которые используют эти данные для создания профиля ДНК из биоматериала с места преступления. Образец сравнивают с эталонной ДНК подозреваемого. Так вычисляют, насколько велика вероятность того, что человек причастен к преступлению.

1 шанс из
100 миллионов миллиардов –

такова вероятность полного совпадения двух полных профилей ДНК.

Поскольку такая значительная часть нашей ДНК практически одинакова, ученые-криминалисты не анализируют ДНК полностью – это было бы очень дорого. Вместо этого они обычно концентрируются на коротких, сильно изменчивых областях повторяющейся ДНК, называемых короткими тандемными повторами, или STR. У отдельных людей они различаются, и их можно использовать как генетические маркеры для создания профиля ДНК, который чрезвычайно редок среди неродственных индивидуумов.

Как правило, используется 16 маркеров плюс маркер пола. Они записываются как номер, и фактически генетический профиль человека – ряд цифр, похожий на номер лотереи.

Когда профиль ДНК будет создан из образца, взятого с места преступления, его можно сравнить с другими профилями, уже занесенными в национальную базу, и с ДНК подозреваемого и жертвы. Если оба профиля идентичны, речь идет о полном совпадении; возможно и частичное совпадение профилей. Как только совпадение обнаружено, можно вычислить, насколько высока вероятность того, что речь идет о конкретном человеке.

Какова вероятность того, что ваша ДНК будет соответствовать ДНК другого человека?

Это зависит от того, на сколько частей ДНК опирается исследователь. Если речь об одном маркере – вероятность совпадения с другим человеком высока, от 1 к 20 до 1 к 100). Но по мере изучения большего количества «отрезков» ДНК вероятность совпадения стремительно снижается.

Извлечь профили ДНК из различных тканей организма не всегда просто. Так, относительно легко создать профиль ДНК из свежего образца крови, слюны и спермы, но получить ДНК с объектов, к которым человек просто прикасался, – задача не из лёгких. До 2000 года судебные генетики вообще не смогли бы составить профиль ДНК на основе крошечных образцов биоматериала. Но ДНК-анализ и чувствительность техники развивались: сегодня профиль может генерироваться только из 50 пикограммов ДНК (количество, содержащееся примерно в 8 клетках человека). Такие следы нельзя увидеть невооруженным глазом.

Достаточно ДНК для создания полного профиля ДНК будет разве что в идеале. На деле это не всегда возможно. Если ДНК восстанавливается только в небольших количествах или деградирует под влиянием температуры, влажности или других факторов, ряда маркеров не будет. А значит, останется возможность составить только частичные профили ДНК. Сокращенное число маркеров усложняет поиски различий между людьми. Итог: вероятность того, что частичный профиль ДНК совпадет с другими, гораздо выше.

Кроме того, если образец с места преступления содержит ДНК от двух или более индивидуумов, то речь идет о «смешанном» профиле. А раз «человеческие следы» есть везде, то любое ДНК с места преступления – потенциальная смесь. Это не проблема, кроме случаев, когда количество анализируемого материала слишком мало, и его можно спутать с фоновой ДНК или ДНК другого человека – например, жертвы. В таких ситуациях современные компьютеризированные методы позволяют рассчитывать силу доказательств, о чем надо информировать следователей и присяжных.

Внешность по ДНК: реальность или миф?

Последние достижения в судебной генетике позволяют предположить, какими будут внешние характеристики носителя ДНКнапример, его глаза или волосы. Но возможности этой грани анализа ДНК, фенотипирования, порой преувеличивают.

Проще всего предсказать пол носителя ДНК. Определить цвет глаз и волос сложнее, и тест не даст 100%-ный результат, а другие данные, например, рост, пока невозможно. Ряд маркеров могут использоваться, чтобы определить биогеографическое происхождение человека. На сегодня можно достоверно определить принадлежность к основным континентальным группамАфриканской, Западно-Евразийской, Восточно- и Южно-Азиатской или Коренной Американской. Определить происхождение вплоть до страны невозможно.

Цвет кожи, вероятно, станет следующим признаком внешнего вида, который криминалисты смогут предсказать из ДНК; такие тесты разрабатываются. Как окончательное доказательство в суде практически не используется.

Случайный прохожий или преступник?

Куда бы вы ни пошли, чего бы вы ни коснулись – всё может содержать следы вашей ДНК. Мы постоянно его «разбрасываем», ведь один из способов, с помощью которого мы распространяем ДНК, – постоянное шелушение кожи. Клетки попадают на одежду и поверхности, к которым мы прикасаемся. Отпечатки пальцев, обуви, волокна одежды, волосы – все это преступник может оставить на месте преступления или же, наоборот, унести чужие «следы» с собой.

Исследователям надо учитывать, когда и как ДНК могло оказаться на месте преступления или объекте: небольшое количество ДНК могут попасть на объекты через капельки слюны, например, при разговоре или чихании, от клеток кожи в пыли или на предметах, к которым прикоснулся человек. Раньше это не было проблемой: когда анализ судебной ДНК впервые появился в 1980-х годах, для создания профиля требовалось много биоматериала. Сегодня же крошечные следы ДНК можно восстановить и проанализировать, и это не только позволило раскрыть сложные дела, но и создало проблемы. Следователи стали спекулировать уликами и подозревать, что преступник мог иметь контакт с жертвой, хотя никаких видимых следов, об этом свидетельствующих, не было. Такой подход может привести как к продуктивному расследованию, так и к обнаружению ДНК, не относящихся к преступлению. Как и любой другой инструмент анализа, анализ ДНК может быть затратным и отвлекать от сути дела.

ДНК не лжет. Это важнейший ключ и сильнейшая улика, но всё-таки с ДНК работают люди. Поэтому как ни мала вероятность ошибки, полностью она не исключена. Анализ ДНК не означает, что следствие можно вести спустя рукава.
Джил Талли, судмедэксперт, биолог

Если ваша ДНК найдена в месте, она может присутствовать там, потому что:

(B) Вы коснулись объекта, который позднее был перенесен в место кем-то другим (например, предмет вашей одежды);

(С) Вы столкнулись с человеком, который некоторое время спустя коснулся чего-то на этом месте, непреднамеренно оставив вашу ДНК там, – например, вы пожали ему руку или вы оба до этого касались одной и той же поверхности.

Профили ДНК тоже можно неправильно истолковать или преувеличить их значение. Так что если ДНК определенного человека нашли на месте преступления, это еще не значит, что он виновен, – это лишь одно из доказательств, а не решение всех проблем.

Может оказаться, что ДНК, извлеченная из места преступления, на самом деле:

(A) Фоновая ДНК: появившаяся до совершения преступления и не имеющая к нему отношения;

(B) Вторичная ДНК: ДНК от кого-то, кто никогда не был на месте преступления, но она попала туда из-за контакта с другим лицом, которое и оставило «след» на месте преступления.

(С) Результат загрязнения уже после совершения преступления в ходе следствия – например, случайно переносить ДНК могут латексные перчатки, если их забыли поменять, или другие инструменты. Загрязнение может произойти и в судебной лаборатории.

В октябре 2011 года Адама Скотта арестовали по подозрению в изнасиловании в Манчестере, Великобритания. Мазки половых органов женщины выявили следы спермы, и один из анализов совпал с профилем ДНК г-на Скотта. Доказательство было единственным, но весомым. Учёный, который изучал образец, сказал: «По оценкам, вероятность случайного совпадения компонентов ДНК преступника с компонентами ДНК Скоттапримерно 1 на миллиард». Но Скотт утверждал, что во время нападения был в своем родном городе Плимутена расстоянии более 200 миль.

Версия следствия оказалась ошибочной. Через два месяца после ареста Скотта обнаружились записи звонков его мобильника из Плимута спустя несколько часов после сообщения об изнасиловании. В итоге через пять месяцев содержания под стражей мужчину освободили. Расследование показало, что Скотт попал под подозрение из-за случайного заражения образцов биоматериала в лаборатории. За день до их обработки там обработали ДНК-образец Скотта. Одноразовую пластиковую пластину, которую брали для анализа, использовали повторно, что и привело к ошибке. Настоящего преступника так и не нашли.

Инцидент обращает внимание на два важных момента для судов: во-первых, ДНК не должна использоваться в качестве единственного доказательства в уголовном деле, а во-вторых, переоценка важности доказательств ДНК по сравнению с другими доказательствами несет в себе значительные риски.

Главное – контекст

Нельзя строить расследование только на ДНК. Это эффективный инструмент для расследования, который может использоваться в более широком контексте всех других доказательств по делу. Присутствие ДНК не обязательно говорит нам, когда и как образец там оказался. Но это может быть феноменально полезным инструментом для позиции исследования. Но самое важное – это контекст.

Некоторые типы образцов ДНК с меньшей вероятностью окажутся на месте преступления случайно – например, если речь идет о пятне крови. Чтобы понять, важен ли определенный образец ДНК для расследования, надо ответить на вопросы: когда и как проверенные ДНК оказались на поверхности и как был собран образец. Дополнительный контекст может также предоставляться другими доказательствами, не связанными с ДНК.

Как работают ДНК-тесты и почему они не идеальны — на примере истории американца, ошибочно обвинённого в убийстве

В детективах и кино ДНК-тесты часто представляются как лучший способ найти виновного в преступлении. Но на деле это запутанная процедура, дающая сбои.

За последние 20 лет технология ДНК-тестов серьёзно выросла в статусе эффективного способа идентифицировать подозреваемого. Благодаря процедуре удаётся найти виновного по старым и безнадёжным делам, или опознать нападавшего по частицам ДНК под ногтями жертвы. Подобное произошло с американцем Лукисом Андерсоном (Lukis Anderson), страдающим проблемами с памятью. После обнаружения его частиц ДНК под ногтями убитого бизнесмена полиция предъявила бездомному мужчине обвинения.

Загвоздка заключалась в том, что Андерсон никогда не встречался с погибшим и находился в совершенно другом месте во время происшествия. Дальнейшее расследование выявило проблемные стороны ДНК-тестов, которые, несмотря на точность, приводят к ложным обвинениям. Историю американца рассказал журнал Wired.

Там, где нет отпечатков

29 ноября 2012 года группа злоумышленников проникла в особняк 66-летнего инвестора Равеша Кумры (Raveesh Kumra) в спальном районе Кремниевой долины в городе Монте-Серено. Грабители застали мужчину в гостиной, связали его, закрыли глаза повязкой и заклеили рот плотным скотчем. Затем неизвестные поднялись на второй этаж и связали жену мужчины. Забрав всё ценное из дома, злоумышленники скрылись, оставив хозяев связанными.

Супруге Кумры удалось добраться до телефона на кухне и вызвать полицию. Когда прибывшие патрульные и медики стали осматривать бизнесмена, то поняли, что он умер. Коронёр зафиксировал асфиксию из-за скотча, который перекрыл мужчине доступ к кислороду. Примерно три недели спустя полиция арестовала местного бездомного Лукиса Андерсона, обнаружив частицы его ДНК под ногтями погибшего.

«Я много выпиваю. Может, это действительно сделал я», — сказал Андерсон своему государственному адвокату Келли Кулик (Kelley Kulick), пока они изучали документы по результатам ДНК-экспертизы. «Заткнись, Лукис», — оборвала его юрист, осознавая тяжесть ситуации — обвиняемому грозил смертный приговор.

В 1980-х годах ДНК-экспертиза всё ещё была на начальных этапах развития — для успешного анализа специалистам требовалась кровь, семенная жидкость или слюна человека. Всё изменилось в 1997 году, когда австралийский судмедэксперт Роланд ван Ооршот (Roland van Oorschot) опубликовал научную работу, доказав, что ДНК можно извлечь не только из жидкости, но и из отпечатков пальцев. Открытие вызвало масштабное обсуждение в научной сфере и невольно затмило другое утверждение ван Ооршота о том, что порой ДНК людей оказывается даже там, где они никогда не были.

Скорость распространения ДНК

После открытия австралийского судмедэксперта международные лаборатории убедились, что ДНК быстро распространяется на дальние расстояния. В одном из экспериментов учёные посадили добровольцев за стол и передавали кувшин с соком. Через 20 минут со стульев, стаканов, стола и рук испытуемых взяли мазки для генетического анализа. Хотя добровольцы не притрагивались друг к другу, у 50% человек оказались на ладонях ДНК собеседников. При этом у четверти испытуемых обнаружили частички тех, кто не трогал даже кувшин с соком.

Затем учёные обнаружили в комнате неизвестные генетические данные, не принадлежавшие испытуемым. Объяснение было лишь одно — добровольцы занесли чужую ДНК, поцеловавшись с возлюбленным утром, взяв из рук бариста стаканчик с кофе, взявшись за поручень в метро и так далее. В книге «Внутри клеток» адвокат Эрин Мёрфи (Erin Murphy) рассказывает, что за день человек может выделить до 50 миллионов кожных частиц.

Стремительное развитие технологии ДНК-тестов позволяет учёным идентифицировать человека лишь по нескольким генетическим клеткам. Но так как они вполне могут оказаться в месте, где их владелец даже никогда не бывал, это увеличивает риск подобных экспертиз. В мире существует лишь несколько лабораторий судмедэкспертов, способных изучить так называемою вторичную передачу ДНК.

Известно лишь о нескольких случаях ошибочного обвинения человека в преступлении из-за генетического теста, но так как определить ошибку довольно сложно, неофициальная цифра наверняка иная. «Проблема заключается в том, что мы не следим за такими вещами. За каждым случаем, когда в системе правосудия удаётся найти ошибку, стоит десяток неизвестных случаев», — говорит британской судмедэксперт Питер Гилл (Peter Gill).

Дело Лукиса Андерсона вёл 38-летний Эрин Лунсфорд (Erin Lunsford) с 15-летним опытом работы в полиции. По приказу следователя команда судмедэкспертов прошлась по всему особняку убитого в поисках частичек ДНК: в основном специалисты искали отпечатки пальцев, следы ботинок или волосы злоумышленника.

В 2013 году на основе 350 случаев убийств с сексуальным мотивом канадские исследователи выявили, что около трети преступников стараются не оставлять свою ДНК. Например, ищут другой способ расправиться с жертвой, а не просто забить её до смерти или задушить, рискуя оставить отпечатки на теле. Тактика злоумышленников работает: полиция закрывает лишь 50% подобных дел, тогда как расследования с менее предусмотрительными подозреваемыми заканчиваются арестом в 83% случаев.

«Я не знаю, о чём вы говорите, сэр», — спокойно ответил Андерсон, когда Лунсфорд начал допрашивать его о связи с ограблением. Детектив показывал американцу фотографии жертв и задавал наводящие вопросы, но подозреваемый просто молчал или отвечал односложно. Следователь не стал настаивать — благодаря ДНК-тесту ему должно было хватить доказательств, чтобы убедить судью в вине Андерсона и отправить его на пожизненный срок, а может и в камеру смертников.

Призрак Хайльбронна

Пока Андерсон находился под арестом, его адвокат Келли Кулик собирала все возможные документы о состоянии здоровья подсудимого, что могло бы смягчить приговор. Идея не была лишена логики — большую часть детства Андерсон провёл на улице с другими бездомными, а в подростковые годы у него диагностировали диабет и психологические отклонения. Вскоре он начал спиваться и однажды случайно вышел на дорогу перед грузовиком. Подозреваемый пережил столкновение, но стал страдать от потери памяти — порой он мог забыть события нескольких дней подряд.

При должном изучении списка судимостей американца трудно было поверить в его способность убить человека: распитие алкогольных напитков в общественных местах, поездки на велосипеде в пьяном виде и нарушения условий условно-досрочного освобождения. Единственное серьёзное преступление — взлом с проникновением, за которое так уцепились полицейские, на деле выглядело историей дилетанта.

Как говорится в материалах дела, подвыпивший Андерсон разбил окно и попытался через него пробраться в дом, но его сразу же вытолкнули на тротуар хозяева. Когда прибыла полиция, он стоял на том же месте, где и упал — ошеломлённый и с кровоподтёками на лице. Хотя ничего не было украдено, бездомного обвинили в попытке ограбления. Тогда же его ДНК внесли в государственную базу данных по уголовным делам, где позже её обнаружил Лунсфорд.

Документы, найденные государственным адвокатом Андерсона, показали, что он часто оказывался в местной больнице. Последний раз он попал туда в ночь убийства Кумры (в его крови обнаружили эквивалент 21 банке пива) и выписался только на утро. Алиби мужчины подтвердили врачи скорой помощи, которые так часто забирали Андерсона, что уже выучили его дату рождения.

В 2008 году немецкие детективы сконцентрировали все свои силы на поимке Призрака Хайльбронна — серийного убийцы и вора, убившего несколько иммигрантов, полицейского и ограбившего торговца драгоценностями. Суммарно на расследование правоохранительные органы потратили 16 тысяч часов — в основном потому что у преступника отсутствовал чёткий шаблон действий, а частицы его ДНК зафиксировали более чем в 40 местах, включая Германию, Францию и Австрию.

В конечном счёте детективы нагнали Призрака — им оказалась пожилая полька, работающая на заводе по производству тампонов, которые полицейские использовали для сбора ДНК. Каким-то образом женщина оставляла на предметах свои генетические частицы, что привело к появлению её ДНК в разных районах и странах, на местах преступлений, совершённых, по всей видимости, разными людьми. В случае с Андерсоном ненамеренная передача генетических частичек на улики стала тем, что привело его на скамью подсудимых.

Случай с Призраком доказал, что передача ДНК невиновного может произойти задолго до того, как улики передадут в лабораторию на анализ. Исследование 2016 года показало, что перчатки, рулетки для измерения длины и фотооппараты следователей на месте преступления могут переносить генетические частицы. Даже в лабораториях риск увеличивается — для проверки рабочих документов учёные провели на них анализ ДНК и выяснили, что в 75% случаев папки хранят генетические фрагменты неизвестных людей.

Когда окружной прокурор Кевин Смит узнал о новом повороте в деле Андерсона, он не смутился и не заметил ошибок в работе следователей. Вместо этого он предложил вторую версию событий: якобы Кумра встречался с обвиняемым за несколько часов или дней до убийства, и в этот момент под его ногтями оказалась ДНК Андерсона. «Мы уверены, что в какой-то момент, мы просто не знаем, за 24, 48 или 72 часа до событий, их пути пересекались», — пояснил Смит.

Будущее без ошибок

Исследователи только начали изучать свойство передачи и переноса генетических элементов, но уже могут ответить на несколько важных вопросов. Если говорить о деле Андерсона, то каждый пятый человек переносит под ногтями чью-то ДНК. Её успешное обнаружение зависит от нескольких факторов: количество (чем клеток больше, тем выше вероятность), сила контакта (рукопожатие оставляет лишь небольшое количество элементов), характер поверхности (химическое содержание влияет на количество ДНК) и прошедшее время (чем раньше, тем выше вероятность зафиксировать генетические клетки).

Австралийский судмедэксперт Мария Горай (Mariya Goray) работает над тестом, способным учесть все эти факторы. Это может помочь подзащитным доказать свою невиновность в суде, если их ДНК обнаружат на месте преступления. Помимо Андерсона этот тест пригодился бы британскому таксисту Дэвиду Батлеру (David Butler). В 2011 году полиция обнаружила его генетический след под ногтями женщины, убитой шестью годами ранее. Подсудимый заявил, что никогда ранее не встречался с погибшей, а его адвокат подметила, что он мог везти реального преступника в день убийства, передав ему часть ДНК.

Теория не убедила следователей, но с ней согласился суд присяжных. Спустя девять месяцев заключения Батлера отпустили. «ДНК стала магической пулей для полиции. Они подумали, раз эта моя ДНК, то и убийца тоже я», — высказывался оправданный.

Адвокат Андерсона полагает, что полиция выстроила дело против него на основе ДНК-теста. Если бы разбирательство над Андерсоном достигло суда присяжных, то исход истории мог бы быть совсем другим. Исследование 2008 года показало, что в 95% случаев присяжные считают ДНК-улики точными, а в 94% случаев воспринимают как убедительное доказательство вины подсудимого.

Журналист Wired пообщался с 11 учёными, исследующими свойства ДНК. Все они считают, что давать ответ на вопрос «как генетические частицы попали на условное место преступления» должны судмедэксперты, а не судья и присяжные, как сейчас. При этом в США продолжается тестирование системы «остановись и плюнь» (stop-and-spit), позволяющая полицейским остановить прохожего и попросить его предоставить образец ДНК. Подобная практика уже проходит во Флориде, Коннектикуте, Пенсильвании и Северной Каролине, но любой человек имеет право отказаться.

Закрывая дело

Именно Лунсфорд исправил собственную ошибку, сумев объяснить, как ДНК Андерсона оказалась на месте преступления. После того, как врачи скорой помощи отвезли американца в больницу, они приняли вызов в особняк Кумры, принеся на одежде или инструментах генетические частицы подозреваемого.

На суде адвокаты трёх других обвиняемых, связанных с преступными группировками, также упирали на то, что ДНК их подзащитных оказались на месте преступления случайно. Однако в отсутствии дополнительного алиби подозреваемых признали виновными: один получил 37 лет тюрьмы, двое — пожизненный срок без права на условно-досрочное освобождение. Андерсона полностью оправдали.

«Как адвокатов, нас часто высмеивали в зале суда, когда мы говорили о случайном переносе ДНК на место преступления. Это воспринималось как фокус-покус, как история из фантастической книги. Но Лукис показал, что это реально», — описывала Кулик результаты судебного процесса. Разбирательство отняло у Андерсона почти полгода, но, как это часто происходит, он не получил возмещения за ложное обвинение. Он продолжает бороться с алкогольной зависимостью и подал документы на предоставление помощи от социальной службы, которая может помочь ему найти жильё.

«В глубине души я знал, что не делал этого», — говорит Андерсон. Он полагает, что вернулся на свободу благодаря благословению бога, и считает, что он не единственный невиновный, попавший в подобную ситуацию. «Нужно изучать гораздо больше, чем просто ДНК. Нужно копать ещё глубже. Переосмысливать. Делать всё сначала, пока наконец не скажешь „это именно то, что надо“. Потому что это может быть не так», — заключает американец.

Тесты ДНК с мест преступлений оказались ошибочными

Общество правовой помощи Нью-Йорка обратилось к генеральному прокурору США с просьбой расследовать методы анализа ДНК с места преступления, которые, по мнению организации, являются ненадежными и были использованы неправильно, пишет Futurism.

В 2015 году три адвоката из Общества правовой помощи Нью-Йорка решили изучить программу анализа ДНК, разработанную нью-йоркской лабораторией медицинской экспертизы, которая использовалась против одного из их клиентов в случае покушения на убийство. Поговорив с несколькими учеными, адвокаты были поражены, узнав об их недоверии к методу. Один из ученых фактически признался, что метод — это не что иное, как «генератор случайных чисел».

Этот метод, известный как Forensic Statistical Tool (FST), теперь официально находится под подозрением, наряду с методом под названием «Кодирование с низким числом копий», которое использовалось исключительно в Нью-Йорке в течение нескольких лет. Чтобы определить, не привел ли один из методов к неточным результатам во время их использования, Общество правовой помощи Нью-Йорка подало прошение о расследовании главному прокурору США.

В настоящее время обе эти технологии заменены более новыми. Однако в течение последних шести лет первый метод использовался в 1350 расследованиях, а второй в течение последних одиннадцати лет примерно в 3450. Адвокаты подчеркивали, что неточности самих методов, а также предполагаемое злоупотребление ими могут привести к ложным обвинениям.

Первый метод — FST — был разработан, чтобы рассчитать вероятность того, что ДНК подозреваемого присутствует в образцах, взятых с места преступления. Поскольку программа относительно не проверена — ее создатели отказались делиться своим кодом с внешними источниками — есть опасения, что это могло бы привести к ложным совпадениям или, напротив, к отсутствию имеющихся совпадений.

Ученые реконструировали лица людей по их ДНК. Это опровергает идею о том, что генетические базы данных могут быть анонимными. Ученые смогли обучить алгоритм идентифицировать людей на основе их генома. Он смог сопоставить изображение человека и его геном в 80% случаев.

Следы преступления: как новые методы ДНК-тестирования оказались ложными

За последнее десятилетие лаборатория по исследованию ДНК при офисе судмедэкспертизы Нью-Йорка получила широкую известность. Это произошло благодаря двум разработанным лабораторией методам исследования образцов ДНК. Они позволяли изучать даже мельчайшие экземпляры или образцы, содержащие ДНК двух и более людей. Слава лаборатории росла, и ее специалисты проводили исследования не только для городской полиции, но и для следователей из других штатов — проверка одного образца обходилась в $1 100.

Однако теперь ученые ставят под сомнение надежность этих методов. Давая показания в суде, бывшая сотрудница лаборатории сообщила, что ее уволили за критику одной из применяемых процедур. По мнению эксперта, изучившего по указанию судьи программное обеспечение метода, его точность — «под серьезным вопросом».

В начале этого года лаборатория перестала использовать два своих метода, заменив их новыми.

Теперь коалиция адвокатов защиты просит, чтобы генеральный инспектор Нью-Йорка расследовал применение спорных методов анализа в тысячах уголовных дел. Если удастся обосновать, что методы анализа были несовершенны, это приведет к потоку запросов на пересмотр дел в случаях, когда можно будет доказать, что небезупречные улики повлияли на приговор. Адвокаты защиты утверждают: поскольку лаборатория держала проблемы с «ненадежным» анализом и «ошибочными статистическими данными» в тайне от общественности и судебной системы, «невинные люди могли быть ошибочно осуждены, а люди, виновные в тяжких преступлениях, остались на свободе».

Офис судмедэкспертизы между тем выступает в защиту своих методов. Глава лаборатории Тимоти Капфершмид заявил, что его подчиненные отказались от старых методов в пользу новых, чтобы привести их к меняющимся стандартам ФБР. Капфершмид сравнил происходящее с модификацией автомобиля.

Фото: Mary Altaffer / AP Photo / East News

Одним таким делом, завязанным на спорных методах идентификации ДНК, стало избиение Таджа Паттерсона в декабре 2013 года. Несколько евреев-хасидов атаковали студента-афроамериканца Паттерсона в бруклинском районе Уильямсберг. Обвинение считало, что в нападении виновата группа «Шомрим». Она патрулирует Уильямсберг, где уже давно зреет конфликт между ортодоксальными евреями и афроамериканцами.

Спустя шесть дней после нападения полиция нашла кроссовок Паттерсона на крыше поблизости. Полиция отправила кроссовок в лабораторию, где специалист смог взять образец ДНК — размером 97,9 пикограмма — как минимум двух людей. Пикограмм — это одна триллионная грамма.

Образец, конечно, содержал ДНК самого Паттерсона. Вместе с тем, воспользовавшись запатентованным лабораторией программным обеспечением, специалисты подсчитали: вероятность того, что остаточное ДНК принадлежит молодому отцу без криминального прошлого Майеру Херсковичу, в 133 раза больше, чем вероятность того, что не принадлежит. Никаких физических улик, связывавших Херсковича с нападением на Паттерсона, не было. Ни сама жертва, ни свидетели нападения не опознали Херсковича на суде, и на записях камер наблюдения его тоже не было. Херскович заявил, что никогда не был участником «Шомрим» и сожалеет о том, что Паттерсон пострадал (в результате избиения он ослеп на правый глаз). Тем не менее судья признал Майера Херсковича виновным и приговорил к 4 годам тюрьмы. Его дело сейчас находится на апелляции.

• • •
В течение 30 лет результаты судмедэкспертизы ДНК были ценным инструментом уголовных расследований. Судей и присяжных легко было убедить, когда генетический материал подсудимого совпадал с образцом, найденным на орудии или месте преступления.

Однако не все ДНК-улики одинаковы. Иногда все понятно: кровь или семя указывают на одного конкретного человека. Но если речь идет лишь о нескольких клетках кожи, оставленных на предмете, или образец представляет собой смесь нескольких ДНК, выводы могут быть более неоднозначными. Раньше, оказываясь в подобного рода ситуациях, лаборатории сообщали, что результаты не позволяют сделать окончательный вывод.

Но в последние годы в работу были введены новые методы анализа ДНК, призванные интерпретировать образцы ничтожно малого размера или смешанные образцы. Это привело к развитию целой отрасли измерительных инструментов, наборов химикатов и программного обеспечения. Однако эти методы и получаемые ими результаты вызывают все больше критики. За последние три года недостатки в методах тестирования ДНК привели к временному прекращению подобных исследований в Остине, штат Техас, и в Вашингтоне.

Лаборатория ДНК в Нью-Йорке работала с двумя методами — высокочувствительным тестированием ничтожно малых образцов ДНК и аналитическим статистическим инструментом (АСИ). Второй метод использует запатентованный алгоритм для вычисления вероятности того, что генетический материал подозреваемого находится в сложной смеси ДНК нескольких людей.

Государственные криминалистические лаборатории, исследующие ДНК-улики, «увеличивают», или копируют, материал 28 раз для проведения анализа. Используя высокочувствительный метод проверки, разработанный и внедренный в 2006 году, нью-йоркская лаборатория начала прогонять очень малые образцы ДНК через три дополнительных цикла. Это увеличивает количество рабочего материала, но в то же время усиливает небольшие изъяны образца. Чтобы избежать возможных проблем, лаборатория решила не увеличивать образцы крупнее 20 пикограмм, что соответствует примерно трем клеткам ДНК.

Спустя несколько лет высокочувствительного тестирования малых образцов ДНК лаборатория разработала второй метод — программное обеспечение для интерпретации сложных смесей. АСИ принимает во внимание общее количество ДНК, число людей, чья ДНК попала в смесь, количество утерянной или некондиционной информации и частоту, с которой каждый обрывок ДНК встречается в той или иной расовой или этнической группе. После этого программа сравнивает ДНК-профиль подсудимого со смесью и вычисляет степень вероятности, которая представлена в виде одного числа. Чем выше число, тем больше вероятность присутствия ДНК подсудимого.

Лишь малая часть дел, в которых был использован этот инструмент, дошла до судебных разбирательств. Большинство подсудимых, которым предъявили неблагоприятные результаты проверки, признавали себя виновными. Заместитель окружного прокурора в Квинсе назвал АСИ «чрезвычайно мощным инструментом, потому что в суде его эффект разрушителен».

• • •
В 2012 году газета New York Times посвятила статью создателям методов, используемых лабораторией, и упомянула в материале нарастающую полемику. Публикация привлекла внимание доктора Эли Шапиро, когда-то занимавшего руководящую должность в лаборатории. Одной из причин его раннего ухода на пенсию стал стресс от необходимости подписывать лабораторные отчеты, которые готовило программное обеспечение. Доктор осознавал, что ни он, ни большинство сотрудников не понимают, на чем основана технология.

В начале 2013 года Шапиро предложил свою помощь организации Legal Aid. По указанию судьи лаборатория ДНК предоставила организации результаты внутренних проверок точности АСИ. Доктор Шапиро помог адвокатам с расшифровкой данных.

В ходе слушаний, проходивших в Бруклине с 2012 по 2014 год, Legal Aid представила экспертизу доктора Шапиро и ряда самых выдающихся мировых экспертов по ДНК, чтобы убедить судью в необходимости отказаться от использования АСИ для анализа ДНК. Доктор Брюс Бадоул, создатель национальной ДНК-базы ФБР, заявил в суде, что статистические методы, используемые в Нью-Йорке, «не могут быть оправданы». Так как получить доступ к коду инструмента не удалось, эксперт раскритиковал изначальные предположения, на которых был построен алгоритм. Бадоул заявил: АСИ был разработан на основании неверной гипотезы о том, что в каждой смеси ДНК одинакового размера отсутствует информация или что смесь определенным образом загрязнена. Лаборатория недооценивала стоящие перед ней вызовы, сказал он.

В апреле 2013 года создательница метода высокочувствительного тестирования ДНК доктор Тереза Кэраджайн была вынуждена подать в отставку. Это произошло после того, как стало известно, что она нарушила протокол работы: Кэраджайн в двух случаях изменила результаты проверки АСИ, сделанной ее коллегами. Доктор Митчелл, создавшая вместе с Кэраджайн аналитический статистический инструмент, уволилась из лаборатории в 2014-м. В ноябре этого года судья согласился с представителями защиты и не стал рассматривать улики, полученные в результате высокочувствительного тестирования и проверки АСИ.

• • •
В апреле 2015 года на рассмотрение в суд наконец попало дело, в рамках которого адвокатам подсудимого удалось затребовать и получить доступ к программному коду АСИ. Поначалу правительство отказалось предоставить доступ на основании того, что этот статистический инструмент запатентован и принадлежит Нью-Йорку. Однако в июне 2016-го федеральный судья дал команде адвокатов доступ к коду, хотя и ограничил информирование более широкой публики.

Программист и инженер частной криминологической компании из Огайо Натаниэл Адамс проверил программный код. Специалист обнаружил, что в процессе расчетов программа удаляла ценные данные, делая это так, что пользователи программного обеспечения могли и не заметить происходящего. Подобные действия программы были способны непредсказуемо повлиять на вероятность присутствия ДНК подсудимого в смеси. «У меня не возникло ощущения, что АСИ был разработан командой опытных программистов», —заявил Адамс.

Лаборатория критику отвергла. Однако прокуратура отозвала ДНК-улики из дела за несколько дней до того, как должны были начаться слушания.

В сентябре 2016-го лаборатория ДНК уведомила своих клиентов о том, что с 1 января 2017 года высокочувствительное тестирование и АСИ будут заменены на другие инструменты. Новый набор химикатов избавил экспертов от необходимости проводить дополнительные циклы увеличения, использовавшиеся при высокочувствительном методе. На смену АСИ должно было прийти программное обеспечение STRmix, одобренное ФБР и уже использовавшееся в десятках государственных лабораторий. Офис судмедэкспертизы также заявил, что минимальный размер образца ДНК будет увеличен до 37,5 пикограмма. Это почти в два раз больше, чем изначальный минимум в 20 пикограмм.

Такие изменения в обязательных процедурах малоутешительны для тех, кого признали виновным на основании забракованных методов тестирования ДНК. Например, для Херсковича. После нападения на Паттерсона два информатора назвали следователю имя Херсковича, он был арестован и сдал образец ДНК. Ни один из информаторов не свидетельствовал против Херсковича в суде. Проба ДНК на кроссовке Паттерсона оказалась ключевой в деле. Хотя вместе с Херсковичем арестовали еще четверых подозреваемых и свидетели опознали еще нескольких человек, которых засняла камера наблюдения, лишь Херсковича осудили и приговорили к тюремному заключению. Двое из подозреваемых признали свою вину в уголовных проступках и получили испытательный срок. Обвинения против еще двоих были сняты. Четырехлетний срок Херсковича приостановлен на время рассмотрения апелляции. Его адвокат Донна Алдеа собирается представить в качестве аргумента тот факт, что АСИ никогда не тестировали на выборке столь обособленной группы, как хасиды Уильямсберга: есть большая вероятность, что у них множество общих предков и, соответственно, общая ДНК.

«Это дело — живой пример того, как „ДНК-улики“ можно высосать из пальца, а статистическими данными манипулировать для создания ложного впечатления „научного доказательства“ вины, — говорит Алдеа. — Это нужно вывести на чистую воду».

Убийцу выдаст ДНК. Бороться с преступниками помогают генетики

Достаточно найти на месте преступления волосок или микроскопическую частицу кожи, чтобы идентифицировать насильника или убийцу.

С помощью молекулярных улик первый преступник был пойман 30 лет назад в Англии. С тех пор наука шагнула далеко вперёд, и в XXI веке возможности ДНК-диагностики значительно выросли. Теперь достаточно найти на месте преступления волосок или микроскопическую частицу кожи, чтобы идентифицировать насильника или убийцу.

Уже в этом году в Северной столице откроется генетическая лаборатория, которая поможет петербургским следователям раскрывать самые тяжкие преступления.

Генетический след

— Раньше преступления раскрывались по «методу Шерлока Холмса». Криминалисты исследовали так называемые классические улики: отпечатки пальцев, следы обуви, орудий взлома. С развитием науки стало доступным исследование генетических «следов», оставленных преступником, — говорит Геннадий Яшин, руководитель управления криминалистики ГСУ Следственного комитета РФ по Санкт-Петербургу. — Сегодня на место преступления вместе со следователями выезжает команда биологов, которые изымают материалы биологического происхождения. Это могут быть следы крови, пота, слюны, эякулянта и прочее. Порой преступник даже не подозревает, что оставил за собой такую молекулярную улику.

И если ещё несколько лет назад для обнаружения следов мы использовали обыкновенный фонарик, то сейчас применяем осветительные приборы со специальными фильтрами, которые позволяют обнаружить мельчайшие частицы биологического происхождения. Затем всё это отправляется на исследование в лабораторию, где генетики получают уникальный ДНК-профиль преступника. Впоследствии мы его сравним с уже имеющимися ДНК-профилями в федеральной базе.

Именно генетики помогли петербургским следователям поймать известного педофила по кличке «Лифтёр», на счету которого 14 преступлений, а также педофила по прозвищу «Почтальон». Их данные уже имелись в базе ДНК-профилей неизвестных преступников и затем, наряду с другими уликами, стали доказательством в суде. ДНК-тест помог изобличить насильника Муханова, который попался на изнасиловании петербурженки в 2011 году. Оказалось, что в 2009-м человек с тем же ДНК-кодом изнасиловал ещё одну женщину. В итоге Муханов был осуждён на 15 лет.

Анализ — принудительно

Идентификацию личности преступников методом ДНК-анализа уже давно и успешно используют сыщики Великобритании, США, Канады и ряда европейских стран. Например, в США база ДНК-профилей преступников ведётся с 1994 года, в Европе — с 1998 года. В России соответствующий закон был принят сравнительно недавно — 5 лет назад. Однако сегодня в отечественной ДНК-базе уже находятся тысячи «генных паспортов» преступников со всей России, включая и Санкт-Петербург. И это не только следы ДНК, найденные на местах преступлений, но и генетические данные людей, которые уже были осуждены и отбывали наказание за совершение тяжких и особо тяжких преступлений. В первую очередь это педофилы, сексуальные маньяки, убийцы. Их, по закону, с 1 января 2009 года могут регистрировать в базе ДНК принудительно, и осуждённые в колониях уже сдают подобные анализы.

По словам профессора Николая Янковского, директора Института общей генетики им Н. И. Вавилова РАН, геномная регистрация лиц с уголовным прошлым может значительно повысить раскрываемость преступлений. Так как до 80% наиболее тяжких преступлений в нашей стране, как правило, совершаются повторно.

Исключить ошибку

Однако участие генетиков в раскрытии преступлений вызывает и немало споров. Насколько точно будут проведены анализы? Не попадёт ли в тюрьму невинный человек, чьё ДНК случайно оказалось на месте преступления или в лаборатории генетиков?

В России уже было несколько скандалов по делам педофилов, когда адвокаты пытались оспорить генетические экспертизы. В том числу и по делам «Лифтёра» и «Почтальона».

В 2004 году в Австралии и вовсе за убийцу приняли женщину, которая на самом д еле была жертвой: её одежда исследовалась в той же лаборатории, что и улики с места убийства.

— Исследование ДНК — сверхчувствительный метод, требующий точного анализа и соблюдения всех правил его проведения, — комментирует Геннадий Яшин. — И вероятность попадания чужого ДНК во время исследования должна быть полностью исключена. Не так давно мы были в одной из генетических лабораторий Германии, где криминалисты делились своим опытом с петербургскими следователями. У них было несколько случаев, когда ДНК судмедэкспертов попадала на тело жертвы. Но всё это незамедлительно выяснялось с помощью дополнительных экспертиз, никаких необоснованных обвинений выдвинуто не было. Адвокатам по громким делам петербургских педофилов также не удалось оспорить данные генетических экспертиз. Тем более что в качестве доказательств в суде используются не только ДНК-экспертизы, но и другие улики.

Сегодня генетика — один из самых эффективных способов раскрытия преступлений во всём мире. В 2014 году на базе петербургского управления Следственного комитета откроется своя генетическая лаборатория. У нас будут работать лучшие генетики и биологи на самом точном и новейшем оборудовании, что позволит увеличить раскрываемость преступлений в городе.

Смотрите еще:

  • Подоходный налог при работе по патенту Как возместить НДФЛ иностранцу? Если иностранный гражданин работает по патенту, то работодатель удерживает 13% с его заработной платы для оплаты налога на доход физического лица (НДФЛ). Однако не только работодатель выплачивает налог, но […]
  • Правила обращения граждан в суде Электронные обращения граждан в суды общей юрисдикции Порядок обращения граждан в суды общей юрисдикции, поступающие в электронной форме, и их рассмотрение, регулируется Положением о порядке рассмотрения судами общей юрисдикции […]
  • Межведомственное взаимодействие с органами опеки Межведомственное взаимодействие в решении социально-педагогических проблем ребенка в образовательной организации В своей практической деятельности социальный педагог выполняет основные функции: защитно-охранную, профилактическую, […]
  • Налоги в 2018 году для физлиц Подоходный налог с физических лиц 2018 в России: изменения и ставки НДФЛ Одним из самых популярных налогов в РФ является подоходный налог для физичесикх лиц, который затрагивает абсолютно всех работающих граждан. Не удивительно, что к […]
  • Когда раскольников совершил преступление Почему Раскольников решился на преступление? Личность Раскольникова выдающаяся. У него есть задатки ясного ума, твердого характера и благородного сердца. В раннем возрасте Родион Раскольников был чутким ребенком, сострадательным и […]
  • Приказы о внеурочной деятельности по фгос Муниципальное общеобразовательное учреждение средняя школа №6 Тутаевского муниципального района ФГОС ФГОС Нормативно-правовые документы Федеральный уровень Региональный уровень Приказ Департамента образования Ярославской области […]
  • В иске о выселении отказать Отказ в иске о выселении без предоставления другого жилого помещения является законным, так как истица является собственником доли жилого помещения и обратиться в суд с иском о выселении на основании бесхозяйственного обращения с жилым […]
  • Правила поведения с сотрудниками на работе Как себя вести на работе, в офисе? Этикет. Правила. Правильное поведение для карьеры. Как правильно себя вести на работе, чтобы Вас любили, уважали и продвигали по служебной лестнице. Поведенческие стратегии в офисе для карьеры. (10+) Как […]