Адвокат павлов иван

Павлов Иван Юрьевич

Адвокат, председатель Совета Института развития свободы информации, кандидат юридических наук, в 1997 году закончил юридический факультет Санкт-Петербургского государственного университета, в 1993 году — факультет автоматики и вычислительной техники, кафедра автоматизированных систем обработки информации и управления Санкт-Петербургского Государственного электротехнического университета, в 1996 году — курсы Датского Центра по правам человека по документированию нарушений прав человека.

с 2010 член экспертной рабочей группы по интеллектуальным правам Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации

с 2008 эксперт БДИПЧ ОБСЕ

с 2008 эксперт Межведомственной рабочей группы по вопросам координации проектных работ в области административной реформы

с 2007 эксперт рабочей группы по подготовке предложений по разработке административных регламентов федеральных органов исполнительной власти Комиссии по административной реформе Правительства РФ

с 2006 член рабочей группы по развитию информационного общества Общественной Палаты Российской Федерации

с 2007 эксперт Комиссии по правам человека при Губернаторе Санкт-Петербурга

2006 член экспертного совета Национального конкурса на премию РУНЕТА

Опыт защиты:

с 2009 защита историка, профессора Поморского государственного университета Михаила Супруна по уголовному делу, возбужденному в связи со сбором информации о репрессиях в Советском Союзе.

2008-2009 ведение в судах дел по защите организации «Мемориал», в том числе о незаконном обыске, проведенном в офисе этой организации.

с 2005 ведение в судах дел об оспаривании нормативных правовых актов, ограничивающих право на доступ к информации.

с 2005 ведение в судах дел «об официальных сайтах органов власти» и «о доступности национальных стандартов»: успешное оспаривание бездействия ряда федеральных органов исполнительной власти, отказывающихся создавать свои официальные сайты и наполнять их социально значимой информацией.

с 2005 оспаривание в Верховном Суде Российской Федерации и Конституционном суде Российской Федерации Постановления Правительства РФ от 3 ноября 1994 года № 1233 об утверждении Положения о порядке обращения в федеральных органах исполнительной власти со служебной информацией ограниченного распространения (служебная тайна).

с 2004 участие в судебных процессах по оспариванию незаконных отказов государственных органам в предоставлении гражданам доступа к социально-значимой информации.

с 2002 ведение дела по обжалованию действий Министерства обороны РФ, засекречивающего информации об авариях и инцидентах на советских и российских атомных подводных лодках.

2001-2003 защитник по уголовному делу журналиста-эколога Григория Пасько, подвергшегося уголовному преследованию и обвиненного в шпионаже за свою журналистскую деятельность, в ходе которой он вскрывал ядерные и экологические проблемы, вызванные деятельность Российского Тихоокеанского флота.

2002 оспаривание в Верховном Суде России приказов Министра обороны РФ и СССР, один из которых засекречивал большой массив социально значимой информации (в т.ч. документы по делам А. Никитина и Г. Пасько), а другой существенно ограничивал права военнослужащих.

1996-2000 защитник по уголовному делу Александра Никитина, офицера запаса российского ВМФ и соавтора доклада объединения «Беллона» о ситуации с ядерными отходами на Российском Северном флоте. Никитин, преследовавшийся ФСБ за свою экологическую деятельность, был обвинен в шпионаже, но в итоге полностью оправдан Верховным Судом РФ.

1999-2000 представитель в суде по делу о защите чести и достоинства Галины Старовойтовой, Депутата Государственной Думы России и общественного деятеля, погибшей от рук наемного убийцы в 1998 г.

«Случай» адвоката Ивана Павлова и его жены Дженнифер Гаспар

У жены известного адвоката и правозащитника Ивана Павлова отобрали вид на жительство. Американка Дженнифер Гаспар «выступает за насильственное изменение основ конституционного строя Российской Федерации», а потому должна покинуть страну до конца сегодняшнего дня.

Письмо от Управления федеральной миграционной службы по Петербургу и Ленобласти за подписью руководителя подразделения Елены Дунаевой супруги обнаружили в почтовом ящике сегодня, 5 августа.

Из документа, датированного 21 июля, семья с удивлением узнала – вид на жительство, выданный супруге Павлова, американке Дженнифер Гаспар, аннулирован. В течение двух недель американка должна покинуть страну, иначе ее ждет депортация. По странному совпадению, срок этот истек ровно в день получения черной метки от миграционного ведомства.

В комментарии «Новой» Павлов заявил, что семья намерена оспорить решение УФМС в суде: «Я регулярно проверяю свой почтовый ящик, поэтому точно знаю, что это письмо появилось в ящике только сегодня. Но для «Почты России» две недели – это нормальный срок. Хорошо хоть сегодня получили – если посчитать, то сегодня последний день срока, установленного УФМС. Естественно, завтра мы подадим жалобу в суд на решение об аннулировании вида на жительство и посмотрим, как суд отреагирует. Надеюсь, что нам дадут хоть какое-то время на сбор вещей. Что делать дальше, даже не загадываем, симптомы-то плохие. Сядем напротив друг друга и будем думать, карту разложим – куда ехать».

Мотивируя свое решение, УФМС ссылается на пункт 9 ФЗ «О правовом положении иностранцев», из которого следует – вид на жительство аннулируется в случае, «если иностранный гражданин выступает за насильственное изменение основ конституционного строя Российской Федерации, иными действиями создает угрозу безопасности РФ».

Иван Павлов уверен в том, что решение УФМС носит политический характер. «В это сложно поверить, – говорит он, – но санкционная война между Россией и Западом добралась и до моей семьи. Нас таки выгоняют из страны. Бредовее основания не придумаешь, тем более что конкретные поводы, мотивы нам никто не называет».

Фонд развития свободы информации был создан в апреле 2004 года. Организация осуществляет мониторинг сайтов федеральных органов госвласти на предмет доступа граждан к информации. В январе с проверкой в НКО пришла прокуратура Центрального района Санкт-Петербурга – организация получила представление об устранении нарушений законодательства о некоммерческих организациях.

Проверяли Фонд по анонимному доносу – работы были проведены в связи с поступившим обращением заинтересованного гражданина, сообщили тогда в прокуратуре. По мнению надзорного ведомства, получая иностранное финансирование, фонд занимается деятельностью, «содержащей признаки политической», «являющейся инструментом формирования общественного мнения». В представлении подчеркивалось – видимо, в качестве фактора, отягощающего вину: «Для реализации политической деятельности фонд активно использует интернет-ресурсы».

В конце 1990-х Иван Павлов выступал защитником журналистов Александра Никитина и Григория Пасько, которые преследовались за то, что открыто рассказали об экологических нарушениях на Северном и Тихоокеанском флоте. С 5 июня Иван Павлов защищает директора Института региональной прессы Анну Шароградскую, которая была незаконно задержана в петербургском аэропорту Пулково 5 июня, где ее продержали на протяжении пяти часов и подвергли досмотру в отсутствие понятых.

P. S. 6 августа Иван Павлов подал иск во Фрунзенский районный суд, потребовав оспорить решение УФМС об аннулировании вида на жительство супруги. Дата заседания не определена, юрист ждет от суда уведомления о рассмотрении иска. Сейчас Дженнифер Гаспар имеет неопределенный статус: решить, где должна находиться американка в момент рассмотрения иска, должен Фрунзенский районный суд.

Иск к «Почте России», которая доставила решение УФМС с двухнедельным опозданием, юрист решил не подавать. «Претензий нет, две недели для доставки письма по городу для «Почты России» нормальный срок», – иронично отметил Павлов.

Из портала радио «Свобода»:

Решение об отзыве российского вида на жительства принято миграционной службой на основании якобы того, что Дженифер Гаспар «выступает за насильственное изменение основ конституционного строя России, или иными действиями создает угрозу государственной безопасности».

Дженифер Гаспар – петербургская правозащитница, супруга председателя фонда «Институт развития свободы информации» Ивана Павлова, живет в России уже 10 лет.

Письмо УФМС датировано 21 июля, послано оно было по «Почте России», а поэтому дошло до адресата лишь 5 августа, т. е. 14 дней спустя.

Для Дженифер Гаспар содержание письма неожиданностью не явилось:

– Девять дней назад нам позвонили из нашего районного отдела УФМС и спросили: «Вы получили письмо?» Я не совсем поняла, что они хотят от меня, и передала трубку своему супругу. Ему объяснили, что это за письмо и что это за причина, по которой мне отказывают в виде на жительство в России. С этой информацией мы живет уже больше недели.

– Вы живете в России уже десять лет, занимаетесь консультированием по вопросам управления в некоммерческих организациях. Можно ли предположить, что ваша работа имела какое-то отношение к государственной безопасности России, тем более могла бы представлять для этой безопасности угрозу?

– Конечно, нет. Я работаю в сфере деятельности некоммерческих организаций. В США такая профессия, как у меня, совершенно обычная. Я работала по этой профессии еще до того, как приехала в Россию. В чем заключается моя работа? Я встречаюсь с клиентом, консультирую его. Цель консультации – большая открытость НКО перед обществом, перед своим донором, улучшение эффективности работы НКО. В этом заключается моя работа. Я не понимаю, какую угрозу безопасности России может представлять такая работа.

– Но вы работали с некоммерческими организациями, которые объявлены «иностранными агентами». Может быть, по этой причине вас лишили вида на жительство в России?

– Да, я работала с различными НКО и с теми, в том числе, которые занимаются защитой прав человека. Некоторые из этих НКО имеют сейчас проблемы, связанные с новыми законами, которые определяют такое понятие как «иностранный агент». Да. Но я понимаю, что это все равно легальная работа, никакой угрозы она не представляет.

Журналисты из «Фонтанки.ру» пытались выяснить, что скрывается за формулировкой, содержащейся в письме. Начальник Управления ФМС по Санкт-Петербургу и Ленинградской области Елена Дунаева официально ответила: «Управление ФМС никого не обвиняет и не обличает, Управление ФМС ориентируется на мнение органов служб безопасности. Это их компетенция, такова сложившаяся практика во всем мире. Мы только приняли решение о выдворении, но сама процедура принятия подобного решения включает взаимодействие с целым блоком правоохранительных органов. Мы не делаем выводы о том, кто чем занимается, если только это не вопросы, связанные с трудовой деятельностью. Но мы сотрудничаем с целым блоком правоохранительных органов».

Это решение Дженифер Гаспар намерена обжаловать в суде Фрунзенского района Петербурга. А в пресс-службе Управления ФСБ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области корреспонденту Радио Свобода отказались комментировать лишение вида на жительство Дженифер Гаспар и заявление начальника местного УФМС Елены Дунаевой.

В ответ на вопрос Радио Свобода, не ощущала ли Дженифер Гаспар в последнее время слежки за собой, не было ли ей звонков с угрозами, она ответила отрицательно:

– Нет. Нет. Мы очень спокойно живем. Мы законопослушные граждане. И никаких проблем у нас до сих пор не было. У нас есть такое выражение ideal storm – «идеальный шторм». Это момент, когда против тебя работают все факторы, все обстоятельства. Я оказалась в такой ситуации. Женщина, которая работает с НКО, правозащитник. Оказалась в то время и в том месте, где были приняты различные известные законы, например, закон об «иностранных агентах», и муж у нее – известный адвокат-правозащитник… В общем все это сложилось в единое целое. Я это принимаю как некий исторический факт. Конечно, все очень печально. У меня дочка – гражданка России. Ей пять лет. И если мы уедем, то она будет лишена возможности понимать свою культуру, свой язык. Мне очень грустно и за тех активных молодых россиян, которые работают в некоммерческом секторе, в НКО, и на которых продолжают сыпаться удар за ударом.

Как «идеальный шторм» расценивает происходящее и супруг Дженифер Гаспар, председатель фонда «Институт развития свободы информации» Иван Павлов:

– Действительно, все это можно назвать «идеальным штормом», когда в одно время в одном месте собрались все события, которые можно одним таким ударом разрешить. Дженифер – гражданка США, страны, которая с некоторых пор в глазах наших чиновников стала выглядеть враждебной. Плюс моя деятельность, которая была неугодна людям, так или иначе принимающим решение в этом вопросе. Я с ними очень хорошо знаком по своей профессиональной деятельности, поскольку достаточно часто участвовал в процессах, где на другой стороне моими оппонентами являлись сотрудники ФСБ. Поэтому так и было решено. На мой взгляд, неуклюже и несправедливо.

Из «Новой газеты в СПб»:

12 августа Фрунзенский районный суд Санкт-Петербурга рассмотрит жалобу на решение чиновников УФМС, которые отобрали вид на жительство у супруги петербургского адвоката и правозащитника Ивана Павлова американки Дженнифер Гаспар.

По мнению юриста, решение о высылке его супруги УФМС принял под давлением спецслужб. В разговоре с «Новой» представители миграционного ведомства эту информацию подтвердили, подчеркнув, что аннулировали вид на жительство на основании «документов, которые поступили из некоторых правоохранительных служб».

Иск в районный суд Павлов подал 6 августа. Юрист также просил суд разрешить своей супруге оставаться в России до тех пор, пока суд рассмотрит правомочность вынесенного УФМС решения. Просьба была отклонена – Гаспар должна покинуть страну.

Как ранее сообщала «Новая», письмо от Управления федеральной миграционной службы по Петербургу и Ленобласти за подписью руководителя подразделения Елены Дунаевой супруги обнаружили в почтовом ящике 5 августа.

Из документа, датированного 21 июля, следует, что вид на жительство, выданный супруге Ивана Павлова, американке Дженнифер Гаспар, четыре с половиной года назад аннулирован. В течение двух недель она должна покинуть страну, в которой прожила больше 10 лет, иначе ее депортируют.

Мотивируя решение, УФМС ссылается на пункт 9 ФЗ «О правовом положении иностранцев», из которого следует – вид на жительство аннулируется в случае, «если иностранный гражданин выступает за насильственное изменение основ конституционного строя Российской Федерации, иными действиями создает угрозу безопасности РФ».

Павлов подсчитал и выяснил, что «весточка» из УФМС дошла до них в последний день срока, установленного УФМС.

«Через полгода вид на жительство заканчивался, поэтому непонятно, что нам нужно было такого сделать, чтобы они не потерпели буквально несколько месяцев», – рассуждает Иван.

Супруги не намерены сдаваться без боя: накануне Иван Павлов обратился во Фрунзенский райсуд, дабы оспорить решение УФМС (также надеется приостановить депортацию на время рассмотрения дела), а заодно и узнать, на основании каких данных ими принято решение и в чем именно заключается «выступление за насильственное изменение основ конституционного строя Российской Федерации».

«Ясно, что это инициатива ФСБ, у меня достаточно недоброжелателей в местном управлении, – говорит он. – Мы с Дженнифер очень толерантные, законопослушные люди, насилие в нашей семье запрещено, а нас выгоняют из страны. Понятно, что никто из нас по отдельности никуда не поедет. Если суд все же встанет на сторону УФМС, то уедем. А что делать? Против лома нет приема».

Дженнифер занимается тем, что объясняет петербургским некоммерческим организациям, как написать запрос на грант, как привести устав организаций в соответствие с международными нормами, как оптимизировать структуру НКО или как собрать средства на проекты. Американка в России консультирует в основном организации, занимающиеся детьми и ВИЧ-инфицированными. «Также Дженнифер работала с Фондом развития государственного Эрмитажа, – добавляет правозащитник. – Видимо, это, по мнению ФСБ, подрывает конституционный строй».

По словам собеседника «Новой», он всю свою профессиональную жизнь защищал людей, которые проходили через подобные несправедливости: «Никогда не думал, что однажды придется пройти через это самому. Но говорят, что все то, что нас не убивает, делает нас сильнее. Так что спасибо, что живой.

В УФМС по Петербургу подчеркнули, что решение принято на основании «документов, которые поступили из некоторых правоохранительных служб, работающих по определенным направлениям».

«Действительно статья, по которой ее выдворяют, редко встречается, однако это не единичный случай даже за последние полгода», – сообщили в пресс-службе УФМС, отказавшись ввиду конфиденциальности озвучить точное количество депортированных «подрывателей». И добавили, что работают с «целым спектром правоохранительных органов, которые выносят разные акты и направляют их им».

В ФСБ России заявили, что «понятия не имеют», в связи с чем аннулирован вид на жительство: «УФМС принимало решение – на них вся ответственность».

В пресс-службе УФСБ по Петербургу и Ленобласти опять же переадресовали к УФМС. Выслушав цитату из заявления пресс-службы УФМС о «документах, поступивших из правоохранительных служб, которые работают по определенным направлениям», в УФСБ отрезали: «Не уполномочен комментировать заявления УФМС».

Иван Павлов

05 июля 2018

Решить «Левиафортовские» проблемы

Есть в Москве такой печально известный своей богатой историей человеконенавистничества следственный изолятор Лефортово.
Изолятор — не регионального, а федерального подчинения, а также имеющий тесные связи с ФСБ. В нем до сих пор существует незаконная практика требования от адвокатов получать у следователя разрешение для встречи со своим подзащитным.

Кроме того, вместимость этого СИЗО — около 200 человек — лиц, обвиняемых в особо тяжких преступлениях против госбезопасности и т.п. — чьи дела в большинстве своём расследуются и рассматриваются в атмосфере секретности, вдали от общественного контроля, в условиях благоприятных для произвола.

На 200 арестантов в этом СИЗО отведено 5 следственных кабинетов, в которых заключенные могут встречаться со своими адвокатами. Всего 5 кабинетов! На целых 200 человек, для которых адвокат — единственное напоминание о свободе, правах и человеческом достоинстве!
Адвокаты, желающие встретиться со своим подзащитным, вынуждены проходить унизительную процедуру жеребьевки. Пропускная способность СИЗО такова, что в среднем всего 9 заключённых в день имеют возможность встретиться со своими защитниками. В выходные адвокатов к подзащитным не пускают.

Кроме того, частенько к арестантам наведываются следователи, которые пользуются преимуществом перед адвокатским людом при размещении в кабинетах для встреч. И тогда пропускная способность снижается. Например, сегодня пришли несколько следователей и к своим подзащитным смогли прорваться только три адвоката. Четвёртого адвоката пропустили в самом конце дня и он мог пообщаться со своим подзащитным всего 10 минут.

Короче — жесть. Только потому что не все арестанты могут обеспечить себя выбранным адвокатом, те из них, кто привлёк профессионального защитника, может встретиться с ним (если повезёт) максимум три раза в месяц.

Теперь — внимание! Нам надоело ждать пока Карфаген рухнет из-за ветхости, а Бастилия сама развалится. Команда 29 объявляет конкурс на лучший проект по решению этих «Левиафортовских» проблем.

Цель # 1 — отучить тюремщиков требовать у адвокатов разрешений следователя на встречу с подзащитным.
Цель # 2 — увеличить пропускную способность изолятора для посещения адвокатами своих подзащитных.

Законодательные инициативы не предлагать — не верю в реальность такого пути сегодня. Вся деятельность по предлагаемому проекту должна попадать в рамки действующего законодательства. Проект вместе с бюджетом направляйте мне или на адрес Команды. На лучший проект соберём денег.

Рассмотреть нельзя доследовать

Уголовное дело Библиотеки украинской литературы было возбуждено еще в 2010 году. С тех пор обыски регулярно проходили как в помещении библиотеки, так и по месту жительства ее директора Натальи Шариной и других сотрудников. Наталью Шарину неоднократно допрашивали в качестве свидетеля, ее задерживали, держали то под подпиской о невыезде, то в изоляторе, то под домашним арестом, отстраняли от должности, предъявляли обвинения, снова допрашивали, но уже в качестве обвиняемой. Уголовное преследование в отношении нее несколько раз прекращали, возобновляли вновь, выделяли из одного уголовного дела второе, затем возбуждали третье и присоединяли его к другому. К расследованию дела были привлечены полтора десятка следователей из органов следственного комитета разного уровня, а оперативное сопровождение осуществлялось сразу несколькими подразделениями ФСБ и МВД. Расследование по делу даже было взято под личный контроль председателем Следственного комитета Александром Бастрыкиным.

В результате сегодня, на исходе шестого года этой эпопеи, существует минимум два уголовных дела по факту обнаружения в библиотеке литературы экстремистской направленности. Первое дело – по результатам обыска в 2010 году, а второе – по обыску в 2015 году. И там, и там назначенный следствием эксперт (один и тот же) пришел к выводу о наличии в изъятой в библиотеке литературе текстов, которые по его мнению возбуждают рознь и вражду на межнациональной почве — возможно, лично у него. Первое дело приостановлено (о нем скоро напишу отдельно), второе — передано на рассмотрение в Мещанский суд, и 21 октября по нему состоится предварительное слушание.

Несмотря на то, что уже потрачено множество ресурсов, сил и времени на расследование дела, его инициаторам так и не удалось как следует подготовить его для рассмотрения в суде. Проблема в том, что существо обвинения Шариной в экстремизме до сих пор не раскрыто. Шарина обвиняется в совершении преступления предусмотренного ст. 282 УК РФ, а именно, в совершении действий, направленных на возбуждение ненависти либо вражды на национальной почве. Совершение этого преступления возможно исключительно в форме действия (а не бездействия) и только с прямым умыслом. То есть следствие должно доказать, что обвиняемый совершил какие-то конкретные действия, а также то, что этими действиями он преследовал цель — разжечь на национальной почве ненависть у окружающих. Следствие не только проигнорировало свою обязанность установить, был ли у Шариной умысел разжечь ненависть у окружающих, но даже не смогло объяснить, в чем заключались и когда именно были совершены преступные действия.

В такой ситуации суд просто не имеет возможности рассмотреть это дело по существу и вынести любой приговор — как оправдательный, так и обвинительный. Поэтому дело Шариной в любой момент может быть возвращено обратно прокурору.

«Русский путь» против польского публициста

Стал известен доносчик заявитель по делу . Жалобу в полицию составила некая Светлана Семикова. В ее заявлении говорится, что 10 февраля она случайно встретила свою знакомую. Та сообщила, что в петербургской типографии «Береста» хранится тираж издания польского публициста, в котором могут содержаться экстремистские тексты. На следующий день бдительная Семикова подала заявление в 29 отдел полиции. Спустя несколько часов группа из 10 силовиков провела в типографии обыск и изъяла весь тираж.

Небывалая скорость работы полицейских — не единственное странное обстоятельство в этом деле. Примечательно, что полная тезка Светланы Генриховны Семиковой числится председателем общественной организации «Русский путь». Члены организации развлекаются, например, пикетированием редакции «Эха Петербурга» в день выступления там Михаила Касьянова и отправкой жалоб в Роскомнадзор на обнаруженную в баре «Хроники» газету Льва Шлосберга «Псковская губерния».

Главная задача этой организации сформулирована так: «обеспечить необходимые общественные и юридически-правовые условия для создания в РФ Органов Русского Национального Самоуправления». При чем тут статьи польского публициста, спросите вы? Не знаю. Судя по вчерашнему заседанию в Московском районном суде, правоохранители тоже не совсем понимают, зачем они изъяли тираж (где тираж находится сейчас – тоже тайна, покрытая мраком). По прошествии полутора месяцев уголовного дела нет — видимость работы силовики создают, перекидывая документы из ведомства в ведомство. В общем, суду предстоит решить массу вопросов.

О силе публичности в «шпионских» процессах

Ровно год назад было прекращено уголовное дело Светланы Давыдовой, позвонившей в украинское посольство и сообщивший о возможной отправке военнослужащих из соседней воинской части в Донецкую область. Поиск «внутренних врагов» начался раньше, но после дела Давыдовой на него обратили внимание СМИ и общество. Сегодня мы узнаем о новых шпионских делах едва ли не каждую неделю.

Узнаем — громко сказано. Следствие и процессы идут в закрытом режиме, подробности в прессу практически не просачиваются. ФСБ на сегодняшней день является абсолютно неподконтрольной структурой — ни для общества, ни для других органов власти. Этот Левиафан пожирает людей за закрытыми дверями, и понять, совершили ли его жертвы реальные правонарушения или все дело в служебном рвении чекистов, исполняющих госзаказ на поиск врагов народа, часто оказывается невозможно.

Последние несколько лет Россия планомерно обзаводилась внешними врагами, и по логике спецслужб враги должны быть еще и внутренние. 275-я статья (государственная измена) заточена как раз под них. Более неопределенной и размытой формулировки не найти. Под госизменой может пониматься практически любая помощь иностранному государству — на этом и строилось развалившееся впоследствии дело Давыдовой.

Посмотрите, как реагируют наши региональные элиты на несистемную оппозицию в России, называя конкретных людей «предателями» и «пятой колонной», не говоря уже о недвусмысленных угрозах. Когда есть такой социальный спрос, то обязательно в правоохранительных органах найдутся те, кто будет этот спрос удовлетворять. Я как адвокат регулярно наблюдаю, как взлетают по карьерной лестнице следователи и оперативники, ведущие «шпионские» дела.

Противостоять этому беспределу в правовом поле — миссия почти невыполнимая. Адвокаты, пытающиеся отбить своих подзащитных у ФСБ, оказываются связанными по рукам и ногам, действовать приходится чуть ли не в слепую (я подробно рассказывал об этом на примере дела Геннадия Кравцова). Но урок дела Давыдовой мы выучили: публичность — это большая сила. Градус общественного внимания обратно пропорционален произволу органов госбезопасности. Левиафан под нашими пристальными взглядами рано или поздно обязательно поперхнется.

Книжные войны

Пока директор Библиотеки украинской литературы Наталья Шарина четвертый месяц сидит под домашним арестом в Москве, в Петербурге разгорается свой книжный скандал: опергруппа изъяла из типографии готовый тираж сборника статей и интервью польского публициста Яна Новака-Езёраньского «Восточные размышления». Сборник, по мнению полицейских, содержит тексты экстремистского толка.

В списке экстремистских материалов на сайте Министерства юстиции произведения Новака-Езёраньского не числятся. Что же так не понравилось в них властям? Видимо, сам факт того, что писал их поляк, посвящены они Польше и польским интересам. Очевидно, что эти интересы по мнению знаменитого публициста совсем не совпадают с российскими. При этом в его статьях нет ни оскорблений России, ни призывов к свержению государственного строя, ни прочих признаков экстремизма. Зато в них есть то, чего наши чиновники боятся как огня — другое мнение.

Внезапная активность полицейских удивительным образом совпала с новым витком ухудшения отношений между Россией и Польшей. Продолжается история с попытками выселения польского консульства из здания в центре Петербурга. Недавно оказалось, что страны так и не смогли договориться о разрешении на проезд фур по территории друг друга. Петербургские правоохранители дали свой асимметричный ответ – начали непримиримую борьбу с книгами. Такая вот своеобразная победа на идеологическом фронте.

Чиновники и силовики не могут понять простую вещь. Бесконечный поиск врагов и попытки запретить книги, будь они украинскими, турецкими или польскими, обречены на провал. Более того, они вредны. Если мы не знаем, о чем думают наши соседи, чем они живут и чего боятся, мы никогда не сможем наладить диалог.

Теперь о юридической стороне вопроса. Законность действий полицейских, которые изъяли весь тираж издания, сомнительна. Именно поэтому Команда 29 будет защищать интересы издательства «Когита». Сейчас мы готовим жалобы в прокуратуру и суд. А пока идет экспертиза, вы можете составить собственное мнение о наличии экстремизма в сборнике Новака-Езёраньского, благо издательство выложило текст в открытый доступ в электронном виде.

Как правило, вещи, которые наше государство «пиарит» таким нестандартным способом, оказываются достойными внимания.

Ниже низшего: как судили «госизменника» Кравцова

Судебное заседание по обжалованию приговора инженеру Геннадию Кравцову, осужденному на 14 лет за отправку резюме в Швецию, проходило в специальном помещении. Оно расположено на минус четвертом этаже здания Верховного суда.

По всем признакам видно, что здесь судьи смогли бы работать и в условиях ядерной зимы. Двери на выходе из лифта в подвале толстенные, металлические, откатные. Очень тяжелые двери в сам зал судебного заседания. Вентиляция включается, только когда судьи находятся в зале. Во время заседания в коридоре из динамика звучит специальный шум, чтобы никто в снаружи не мог услышать, что происходит внутри. С места, где сидят защитники, судей почти не разглядеть — монументальное возвышение, где они располагаются, нависает над залом. Ну как тут не вспомнить Кафку?

В помещении оборудованы места для присяжных и публики. Во время разбирательства они пустовали.

Заседание, запланированное на 10:00, началось с почти четырехчасовой задержкой. Суд назначил на одно время слушания сразу по нескольким делам, мы оказались в очереди шестыми. Дело Кравцова суд оставил себе на десерт, а вот защитникам пришлось обойтись без обеда — в столовую Верховного суда адвокатам вход воспрещен.

Итак, рассмотрение началось около 14:00 и продолжалось до 20:00. Почти все это время было посвящено рассмотрению наших с Евгением Смирновым ходатайств (их было около 20). Ранее все они были отклонены Мосгорсудом — там защите просто не дали работать. Некоторые ходатайства вызывали интерес у членов коллегии настолько, что они уходили обсуждать их в совещательную комнату, откуда всякий раз доносились громкие возгласы. Самое главное ходатайство — о вызове экспертов, которые написали заключение о том, что разглашенные Геннадием Кравцовым сведения секретны. Это заключение — важнейшее доказательство, на котором строилось обвинение. Мы продемонстрировали суду список из 122 вопросов этим экспертам — эти вопросы, по нашему мнению, камня на камне не оставляли от заключения экспертизы. Было видно, что вопросы заинтересовали судей, что, впрочем, не помешало им отказать в удовлетворении ходатайства.

Кроме того, нам было отказано в ознакомлении с секретными нормативными актами, в нарушении которых обвинялся Кравцов, в истребовании из ГРУ доказательств того, что Кравцов вообще был ознакомлен с этими секретными актами (сам Геннадий утверждал, что никто никогда не предлагал ему с ними ознакомиться). Отказали нам и в назначении повторной экспертизы о секретности, в вызове свидетелей незаконного (без решения суда) изъятия в жилище у Кравцова компьютера, где и было найдено злополучное письмо, о проведении допроса Кравцова на полиграфе. Такая же судьба ждала все другие наши ходатайства, за одним исключением.
Единственное наше ходатайство, которое было удовлетворено Верховным судом: просьба сделать трехминутный перерыв для того, чтобы конвойный принес Кравцову стакан воды.

После рассмотрения ходатайств суд перешел к прениям сторон, в которых защитники подытожили все свои претензии к обвинению, а прокурор настаивал на законности вынесенного приговора. Последнее слово обвиняемого — и судьи скрылись в совещательной комнате на сорок минут.

Резолютивная часть постановления, которую оглашал судья Николай Дубовик, была написана от руки, что само по себе является нечастым в наше компьютерное время явлением. Обычно судьи оглашают печатный текст. Думаю, что рукописный вид объясняется тем, что окончательное решение было принято в последний момент, уже после того, как коллегия судей взвесила силу обвинения и вес доводов защиты. В сухом остатке — обвинительный характер приговора сохранен, но срок наказания сокращен более чем в два раза — с 14 до 6 лет.

Верховный суд применил специальные положения закона, которые позволяют в исключительных случаях назначать осужденному срок наказания ниже, чем минимальный размер срока по статье уголовного кодекса. Ст. 275 УК РФ (госизмена) предусматривает наказание в виде лишения свободы на срок от 12 до 20 лет. Таким образом, суд счел возможным остановиться на сроке, который в два раза меньше, чем минимальный срок наказания согласно статье Уголовного кодекса о государственной измене. Видимо, именно так выглядит компромисс между тяжестью обвинения, выдвинутого всесильной спецслужбой, и недоказанностью вины осужденного.

О контрактниках, которых хотели перебросить в Сирию

За последние несколько дней журналисты неоднократно просили меня поделиться контактами контрактников, обратившихся ко мне за юридической помощью из-за того, что их попытались «в темную» перебросить в Сирию, а они отказались. Однако пока в интересах клиентов я не буду раскрывать их имена. И вот почему.

Современная эффективная армия не может состоять из рабов, но не все командиры это понимают. Я защищаю парней, которые не согласились с тем, что их, как скот, могут без их ведома отправить куда угодно, хоть на верную смерть, если так будет угодно их командирам.

История такова. Группу военнослужащих, проходящих службу в частях за Уралом, направили в Новороссийск в командировку. По дороге им стали намекать, что придется ехать в одну жаркую страну. Цели никто из их командиров объяснять не стал, также как и не разъяснили ребятам их статус и не дали информацию о социальных гарантиях, которые распространяются на них в подобных случаях. С письменным приказом, из которого ребятам четко и ясно можно было понять, куда и на каких условиях их направляют за границу, их также не ознакомили. Между тем, отсутствие приказа в данном случае — грубейшее нарушение законодательства о военной службе. Кроме того, в медицинские книжки каждому проставили отметки о том, что каждый из них здоров и жалоб на здоровье не имеет, хотя осмотра как такового не было. Вдобавок у них отобрали паспорта.

Почуяв неладное, военнослужащие обратились в военную прокуратуру и профильную комиссию президентского совета по правам человека. Прокуроры, вместо того, чтобы защищать права ребят, натравили на них военных особистов. Те стали угрожать парням уголовным преследованием, в том числе по статье о госизмене.

Вскоре конфликт выплеснулся наружу, о нем узнали СМИ, и несогласных контрактников спешно отправили обратно, в место постоянной дислокации их частей. До сих пор моим подзащитным претензии официально не предъявлены. О проведении проверок по данному инциденту их также официально не уведомили. И пока парней не трогают, мы не будем принимать никаких встречных мер, в том числе сообщать их имена и даже количество прессе.

Надеюсь, что горячие головы, жаждущие мести за то, что ребята потребовали от командования соблюдения своих прав и законодательства о военной службе, если не осознали свою ошибку, то хотя бы немного поумерили свой пыл. Если бы ребят заранее проинформировали и разъяснили им их статус, а также провели морально-психологическую подготовку, которая, кстати, в таких случаях является обязательной, то, возможно, никакого конфликта не было бы. В случае несогласия кого-то на освободившееся место претендовали бы несколько других добровольцев из числа контрактников. Всего-то командирам надо было поступить честно и по-человечески, как это предписано законом и воинскими уставами. Вместо этого людьми попытались манипулировать, что, естественно, вызвало недоверие.

Апофеоз секретности в деле радиоинженера Кравцова

21 сентября будет вынесен приговор моему подзащитному Геннадию Кравцову, обвиняемому в государственной измене. По версии следствия, Кравцов изменил Родине, отправив в 2010 году в шведскую организацию письмо с вопросом о возможном трудоустройстве. В этом письме он упомянул свой опыт работы инженером в органах разведки, откуда уволился еще в 2005-м. Следствие утверждает, что тем самым он выдал иностранцам совершенно секретные сведения, о чем сам Кравцов даже не подозревал.

Сейчас, когда слушания, проходившие в закрытом режиме, завершились, я могу рассказать о том, каким был этот суд. А был ли, собственно, суд – решать вам.

В ходе разбирательства мы заявляли более 20 ходатайств, направленных не столько на доказывание невиновности, сколько на поиск истины – всякий раз с подробным обоснованием тех или иных требований. Расскажу о некоторых из них.

Мы работали в закрытом судебном заседании. Собственную аудиозапись защитникам вести было нельзя, нам выдали секретные тетради для заметок, которые нужно было хранить в суде. И мы заявили ходатайство о ведении официальной аудиозаписи. Мосгорсуд располагается в едва ли не лучшем в России судебном здании в плане технического оснащения, везде микрофоны, даже в «аквариуме», в котором находится арестованный подсудимый. Пусть эта запись также хранится в суде — но все происходящее в процессе, по крайней мере, будет зафиксировано. Отказ. И это — очень симптоматичный отказ. За закрытыми дверями можно творить любой произвол — все равно доказательств не останется.

Ходатайство о предоставлении возможности Кравцову с его защитниками нормально готовиться к заседаниям. Нам изготовили копии материалов дела, которые хранятся исключительно в суде. Кравцова привозят на заседание, и мы можем пообщаться с ним по поводу этих материалов только несколько минут до процесса и несколько минут после, обсуждая важные вещи буквально на ходу — после заседания суд обычно требует от нас освободить зал, а Кравцова уводит конвой, которым руководит специально приставленный сотрудник ФСБ. Мы просили предоставить нам помещение, где мы могли бы между судебными заседаниями работать с материалами дела или их копиями вместе с Кравцовым и готовиться к защите. Отказ.

Ответственность за разглашение или выдачу гостайны может нести только тот, кто осознавал, что является гостайной, а что – не является. То есть тот, кто был своевременно ознакомлен с секретным приказом Минобороны, которым утвержден Перечень сведений, подлежащих засекречиванию в Вооруженных силах. Мы ходатайствовали об истребовании документальных доказательств того, что Кравцов в период прохождения им службы был ознакомлен с этим секретным приказом. Отказ.

Ходатайство о вызове начальника отдела по защите гостайны с бывшего места работы Кравцова — спросить, ознакомил ли он Кравцова с этим секретным приказом. Отказ.

Ходатайство об ознакомлении защиты с этим секретным приказом Минобороны. У нас взяли подписку о неразглашении гостайны, мы предупреждены об уголовной ответственности за ее разглашение.Но, чтобы мы могли нести ответственность, дайте нам изучить секретное законодательство и понять, что в этом деле гостайна, а что нет! Отказ.

Ходатайство об исключении экспертизы письма Кравцова на предмет наличия в нем секретных сведений. В подобных делах такая экспертиза является основным доказательством, на основе которого суд делает вывод о секретности выданных сведений.Основание для исключения – то, что эксперты в нарушении ст. 15 Конституции РФ руководствовались неопубликованным секретным нормативным правовым актом — приказом Минобороны, с которым обвиняемый не имел никакой возможности ознакомиться хотя бы потому, что приказ был принят после увольнения Кравцова с военной службы в запас. Тем не менее – отказ.

Ходатайство о вызове экспертов по секретности для их допроса в судебном заседании. Такие эксперты — не юристы, и не всегда их заключения обладают правовой точностью. Вообще, решение вопроса «секретно-не секретно» — это, на мой взгляд, в большей степени не экспертный, а правовой вопрос. Это вопрос соотнесения фрагмента текста с формулировкой того или иного пункта из Перечня сведений, подлежащих засекречиванию в Вооруженных силах, утвержденного тем самым секретным приказом Минобороны. И вот эксперт соотносит разглашенную информацию с формулировками пунктов приказа, и может ошибиться в понимании тех или иных используемых в них терминов. Для кого-то тот или иной термин не является важным, а в суде от правильности его использования зависит судьба человека. В деле Григория Пасько я 3 дня допрашивал экспертов, уточняя формулировки сравнивая их понимание терминов с тем, что дано в военных энциклопедических словарях, наставлениях и других руководящих документах. Тогда только благодаря этому допросу из 60 пунктов обвинения 58 пунктов суд отклонил, признав ошибки экспертов. И в деле Кравцова мы основательно подготовились к работе с экспертами — составили около 120 вопросов, чтобы показать, что эксперты «за уши притянули» формулировки пунктов секретного приказа. На предварительном следствии следователь не предоставил нам возможности допросить экспертов. Мы ходатайствуем о допросе экспертов в суде. Однако суд нам в этом отказывает. И чуть позже отказывает нам в назначении повторной экспертизы.

Ходатайство об истребовании ряда доказательств касающихся космического аппарата «Целина-2», разглашение сведений о котором вменялись в вину Кравцову. Пункт приказа Минобороны, засекречивающего такие сведения, звучит так — «сведения о боевом применении существующих систем». По нашим данным, на момент инкриминируемого Кравцову деяния «Целины-2» уже не существовало. По данным, опубликованным на официальном сайте Роскосмоса, аппарат «Целина-2» был запущен в 2000 году, а летают такие аппараты около полутора лет — у них недолгий срок службы. Защита просила сделать запрос в Роскосмос, который ведет открытый для международных наблюдателей реестр всех выводимых в России на орбиту космических аппаратов — летала в 2010 году «Целина-2» или не летала? Отказ.

Кравцов обвиняется в том, что он разгласил данные о своей должности. В силу закона о внешней разведке, секретными являются сведения о принадлежности лица к кадровому составу органов внешней разведки. Кадровый состав — это не все сотрудники органа внешней разведки, а только те, кто непосредственно вовлечен в разведдеятельность и чьи должности включены в соответствующий перечень , который утверждается указом Президента. Хитрость в том, что этот указ Президента тоже был издан под грифом секретности. Защита сомневалась, что должность Кравцова входила в кадровый состав органов внешней разведки, т.к. его должность не подразумевала непосредственного участия в разведывательной деятельности. Он не имел специальных льгот, которыми пользуются кадровые разведчики, в его служебный функционал входила работа математика и радиоинженера. Чтобы подтвердить либо опровергнуть факт принадлежности к кадровому составу, мы ходатайствовали об ознакомлении с указом Президента — на который, кстати, ссылались эксперты по секретности, не приводя в своем заключении конкретных формулировок. Отказ.

Хорошо, если с самим указом знакомиться нам нельзя – истребуйте для приобщения к делу хотя бы выписку оттуда, либо запросите документ о том, что Кравцову тогда-то тем-то было объявлено о том, что его должность входит в кадровый состав органа разведки. Отказ.

В деле вообще нет приказа о назначении Кравцова на должность. Может быть, там сказано, что его должность входит в кадровый состав? Ходатайствуем о запросе приказа. Отказ.

Ходатайство о незаконном изъятии основной улики. Домашний компьютер Кравцова, на котором было обнаружено злополучное письмо, сотрудники ФСБ изъяли из его жилища без судебного решения. Во время визита оперативников в квартире Кравцова находились его супруга и старший сын, возражение которых не помешало провести изъятие. Если бы протокол изъятия был признан недопустимым доказательством, обвинение бы лишилось основной улики и уголовное дело бы неминуемо развалилось. Суд отказал нам не только в признании этого доказательства недопустимым, но и в вызове и допросе свидетелей – очевидцев изъятия.

Ходатайство о назначении экспертизы с полиграфом, чтобы выяснить мотив поступка Кравцова, а также то, осознавал ли Кравцов о том, что разглашает гостайну.Полиграф показал бы, имел ли Кравцов умысел нанести ущерб безопасности и оказать помощь в ведении враждебной деятельности против России. Если злого умысла нет — это уже не государственная измена. Отказ.

Ходатайство об изучении открытых интернет-источников (в том числе Википедии), в которых содержатся сведения, выдача которых вменяется Кравцову. Отказ.

Cуд прошел, но состоялось ли правосудие? Защите не дали сделать ровным счетом НИЧЕГО: ни одно из содержательных ходатайств защиты не было удовлетворено. Нам не дали принести в дело ничего нового, связали нас по рукам и ногам, еще и глаза закрыли, не ознакомив нас с секретными нормативными правовыми актами, в нарушении которых обвинялся наш подзащитный. Мы могли оперировать только теми материалами, которые были собраны следователями ФСБ в ходе предварительного следствия. Суд по ходатайству прокурора допросил всего трех свидетелей — двух сослуживцев Кравцова и одного оперативника ФСБ, участвовавшего в его разработке. Кроме того, председательствующий судья пачками снимал наши вопросы к свидетелям как якобы не имеющие отношения к делу, зачастую не дав даже закончить формулировать вопросы — чего нельзя допускать ни при каких обстоятельствах, т.к. формулировка снятого вопроса обязательно должна быть целиком занесена в протокол судебного заседания. Аудиозапись в судебном заседании, напомню, не велась.

Разумеется, такое негативное отношение суда к стороне защиты не всегда является предвестником плохого исхода дела. Известны случаи, когда при похожих обстоятельствах суд принимал положительные для подсудимого либо компромиссные решения. Но я — не про результат, а про то, в каких условиях порой защитникам приходится работать в суде за закрытыми дверями под завесой государственной тайны. Чтобы не заметить нарушение права на защиту в ходе рассмотрения этого дела, недостаточно закрыть только глаза — надо еще зажмурить совесть. Об исходе дела и дальнейших перспективах порассуждаем после оглашения приговора — в понедельник 21 сентября.

Архивы советских органов госбезопасности: еще 30 лет в режиме секретности?

ФСБ — это не только шпионские дела, которые она так продуктивно штампует последние месяцы. Это еще и огромные архивы советских органов госбезопасности, которым она — прямая наследница. И то рвение, с которым ФСБ охраняет документы ВЧК-НКВД-КГБ, определенно заслуживает пристального внимания общества.

Указ Президента от 1992 года содержит требование рассекретить все материалы, касающиеся репрессий и нарушения прав человека. По закону срок хранения секретных документов — 30 лет. Выходит, мы смело можем запрашивать в архиве документы, созданные до 1985 года (на самом деле нет).

В марте 2014 года было принято решение о продление срока секретности огромного числа документов, содержащих «чувствительную для России информацию», до 2044 года. Список критериев из 23 пунктов позволяет закрыть практически любой чекистский документ еще на 30 лет.

Под действие этого решения попадает огромное количество документов, касающихся Большого террора 1937-38 годов, чрезвычайно востребованных историками и родственниками жертв репрессий. Создается почва для фальсификации истории нашей страны.

Излишнее рвение в деле сохранения секретности не только вредит обществу, но и дорого обходится государственному бюджету: сотрудники ФСБ получают серьезные надбавки к зарплате за работу с секретной документацией (20-25%). Кроме того, в отличии от штатских работников госархивов, архивисты ФСБ получают значительные выплаты за военные звания.

Мы запустили кампанию на Change.org с требованием отменить заключение межведомственной комиссии по защите государственной тайны «О продлении срока засекречивания сведений, составляющих государственную тайну, засекреченных ВЧК-КГБ в 1917-1991 годах». Не надеясь особо на прямую эффективность петиции — т.е. на реакцию ФСБ — мы считаем, что это хороший способ вирусного распространения информации о проблеме. Граждане России имеют право знать о попытках сделать нашу историческую память избирательной.

Следствие ведет ФСБ: как независимым адвокатам мешают работать с узниками Лефортово

Небольшая предыстория. Я как адвокат имею опыт участия в делах, следствие по которым ведут органы госбезопасности. В последние месяцы на этом фронте было много событий: в феврале я стал защитником Светланы Давыдовой, и мы с коллегами добились не только ее освобождения из под ареста, но и полного прекращения дела. Буквально сразу к нам обратились родственники обвиняемого в шпионаже Сергей Минакова, дело которого также было полностью прекращено, как только мы сообщили следователю о своем участии в нем.

Сейчас мы представляем интересы еще нескольких граждан, обвиняемых в госизмене и шпионаже и содержащихся под стражей в СИЗО Лефортово (Евгения Петрина, Геннадия Кравцова и Юрия Солошенко). Недавно мы столкнулись с тем, что следователи ФСБ начали фактически блокировать нашу работу — игнорировать телефонные звонки моих коллег, не отвечать на наши обращения, всячески препятствовать нашему вступлению в дела и встречам с подзащитными.

В итоге к двум подзащитным из трех (к Петрину и Кравцову) нас допустили, но в третье дело (в отношении 72-летнего гражданина Украины Юрия Солошенко) мы не были допущены. Следователь вынес нам заявление, подписанное нашим подзащитным, в котором говорится о том, что Солошенко не нуждается в наших услугах. Подобные заявления должны оформляться в присутствии защитника, это – гарантия того, что оно дается добровольно и в условиях, исключающих давление на обвиняемого. Однако следователь не разрешил нам даже увидеть подзащитного.

Ситуация, с которой мы столкнулись, возвращает нас в начало 90-х. До 1996 года были сложности с вхождением независимых адвокатов в дела, которые ведут органы государственной безопасности. Существовало правило: не пускать в такие дела адвокатов, не имеющих допуска к гостайне. Понятное дело, что допуск был только у тех адвокатов, которые имели некоторое отношение к ФСБ, со всеми вытекающими отсюда последствиями. В 1996 году Конституционный суд признал, что любой адвокат может принимать участие в уголовных делах в качестве защитника, если обвиняемый выбрал этого адвоката, и допуск к гостайне для этого не нужен.

Отказ в допуске к подзащитному, конечно, может быть обжалован в суд, но хуже всего то, что у защитников все это отнимает время – на это, видимо, и расчет. Механизмов оперативного реагирования на такие случаи закон не предусматривает. А помощь нашим подзащитным нужна прямо сейчас.

То, что делает следствие, препятствуя нашему общению с подзащитными – незаконно, и суд впоследствии должен будет это признать. Но следователи действуют так уверенно и брутально, что возникает подозрение: нету ли здесь согласованности с теми инстанциями, которые будут принимать решение в этом споре…

Право граждан выбирать себе адвокатов самостоятельно — это очень важное право. Когда адвоката выбирает следователь, надо понимать, что, к сожалению, часто ни тот ни другой не заинтересованы в качестве юридической помощи подследственному. Когда речь идет о назначении защитника, следователь выбирает своего знакомого адвоката, с расчетом на то, что он не станет вставлять ему палки в колёса. А хороший, не зависимый от следствия адвокат — не помощник следователю, он действует исключительно в интересах своего подзащитного.

В делах, которые ведут органы госбезопасности, обвиняемый и его близкие оказываются серьезно изолированы от общества. С них берут подписку о неразглашении данных следствия, говорят «Вам нельзя рассказывать никому, что ведётся следствие, иначе мы вас самих привлечём к ответственности». Это незаконно, но люди пугаются, уходят в себя, закрываются. Для подследственного создаются условия, в которых нельзя ни достучаться до кого-либо, ни пригласить себе независимого адвоката — обычно люди даже не знают, куда обращаться за помощью, и тут следователь приходит и говорит: «У вас уже есть назначенный адвокат, зачем вам ещё нужен кто-то?».

Первое время после обвинения — самое важное: нужно сформировать позицию защиты и придерживаться ее, а в таком искусственно созданном «закрытом режиме» это время уходит впустую или даже играет против подследственного — у него выбивают показания, заставляют признаться порой в том, чего он не совершал, как это было в деле Светланы Давыдовой. Вот почему в таких делах особенно нужен общественный контроль, организовать который могут только независимые защитники, привлекая общественные наблюдательные комиссии и других правозащитников. За завесой секретности и закрытости уголовного процесса порой творятся самые вопиющие нарушения прав человека.

Смотрите еще:

  • Поправки ук рф на 2018 год ст 72 Поправки к ст72 ук рф в 2018 году В 2018 году условно-досрочное освобождение возможно в том случае, если суд придет к выводу, что осужденный раскаялся в содеянном, а также частично или полностью возместил вред, который был причинен […]
  • Рослесхоз 337 приказ ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ЛЕСНОГО ХОЗЯЙСТВА ПРИКАЗ от 5 ноября 2008 г. N 337 ОБ АДМИНИСТРИРОВАНИИ ДОХОДОВ БЮДЖЕТНОЙ СИСТЕМЫ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ НА ПЕРИОД 2009 И 2010 ГОДОВ Во исполнение Постановления Правительства Российской Федерации от 14 […]
  • Закон ценообразовании рб Закон РБ О ценообразованииСтатья 11. Полномочия государственных органов (организаций), осуществляющих регулирование цен (тарифов) осуществляет регулирование цен (тарифов) на отдельные товары (работы, услуги) в пределах своей […]
  • Приказ 311 от 23122009 Приказ Министерства промышленности и энергетики РФ от 7 августа 2007 г. № 311 “Об утверждении Стратегии развития электронной промышленности России на период до 2025 года” С целью реализации единой государственной политики в решении […]
  • Приказ 102 о паспорте врачебного участка ДЛЯ СТУДЕНТОВ / Тема 1 / Приказ N 102 О паспорт Приказ Минздравсоцразвития РФ от 09.02.2007 N 102"О паспорте врачебного участка (педиатрического)"(вместе с "Инструкция по заполнению учетной формы N 030/у-пед "Паспорт врачебного участка […]
  • Приказ о надбавке за стаж образец Приказ об установлении работнику надбавки за стаж работы в структурных подразделениях организации по защите государственной тайны (образец заполнения) ОАО "Стройремстройсервис" "20" августа 2010 г. Москва Об установлении надбавки за стаж […]
  • Мгту га пособие Учебники и учебные пособия Дивеев В.Н. Формирование и передача сигналов. Часть 1. Методы формирования сигналов (тексты лекций). - М: МГТУГА, 2010. Дивеев В.Н. Формирование и передача сигналов. Часть 2. Техническая реализация […]
  • Реестр административно территориальных единиц краснодарского края Постановление главы администрации (губернатора) Краснодарского края от 25 сентября 2009 г. N 857 "Об утверждении Положения о порядке ведения Реестра административно-территориальных единиц Краснодарского края" (с изменениями и […]