Законы спарта

Спартанские законы

Вступая в должность, эфоры издавали указ:
«Брить усы и повиноваться законам». Это делалось для того,
чтобы спартанцы одинаково слушались властей и в малом деле, и в большом.

Говорили, что Ликург был древним правителем Спарты. Он был братом спартанского царя, прапраправнука Прокла. Он мог бы и сам стать царем, но уступил престол племяннику, царскому сыну. А было это так:

Незадолго до его правления в Спарте начались смуты. В народе росло недовольство, богатые угнетали бедных, и часто дело доходило до открытых уличных столкновений. В одной из таких стычек убили отца Ликурга. Он был царем Спарты, и, согласно обычаю, его власть перешла к старшему сыну Полидевку, брату Ликурга.

Так как Полидевк скоро тоже скончался, не оставив детей, Ликург стал единственным наследником царского престола. Однако вскоре после воцарения он узнал, что царица, жена его умершего брата, ждет ребенка.

Ликург объявил, что если ребенок его брата окажется мальчиком, он передаст ему престол, а сам, пока ребенок не вырастет, будет управлять государством в качестве опекуна.

Царица родила наследника. Когда мальчика принесли к Ликургу, он положил младенца на трон и сказал: «Вот ваш царь, спартанцы! Давайте назовем его Харилаем, и пусть он правит нами на радость народу.

За недолгое свое правление Ликург успел заслужить любовь и уважение сограждан. Люди слушались его не только потому, что он был главой государства, но и потому, что он был мудрым и справедливым человеком.

Законы спарта

Send a Message

This message will be pushed to the admin’s iPhone instantly.

О писание законов Древней Спарты не дошли до нашего времени. Многие писатели античности наблюдали за жизнью Спарты со стороны, но некоторые современные ученые несколько скептически относятся к их трудам. Из-за этого некоторые моменты истории этого государства и по сей день являются пищей для споров историков.

Спарта или, как ее еще называли, Лакония считается одним из могущественных государств в Древней Греции, имеющим мощное войско, ни разу не отступившим перед врагом. Спарта была царством, которое не знало смуты. Не зря спартанцев называли «общиной равных» — в этой стране не существовало бедных и богатых. О Спарте знали по всей Древней Греции, но мало кому удавалось побывать на этой земле и узнать жизнь ее общества. Спарта была окутана завесой тайны. По закону древней Спарты чужеземцам запрещалось приезжать, а гражданам покидать общину. Даже торговцы не могли посетить эту страну — Спарта не поддерживала торговых связей с соседними странами.

Основные законы Древней Спарты

По мнению древних греков основателем Спарты был законодатель Ликург. Плутарх, начиная свое повествование об этом правителе, оговаривается, что особо достоверных сведений о нем сообщить не является возможным. Однако, по мнению знаменитого писателя и историка, Ликург был выдающейся исторической личностью. Часть же современных считает Ликурга никогда не существовавшей личностью, а строй Спарты — результатом сохранения первоначальных форм человеческого общежития. Остальные — целиком не отрицают сказания о становлении Спарты, путем государственного переворота. Так же существует и третья группа ученых, выступающих за то, что опережение реформ на два века в Спартанском государстве в отличии от остальных районов Греции, обусловлено достаточно тяжкой ситуацией, имеющей в то время место в Лаконии. Дорийцы, явившиеся сюда в качестве завоевателей, и им было необходимо создать специальные учреждения, для удержания завоеванных ахейских племен.

Законы Древней Спарты, которые установил Ликург, вызывали в равной степени и осуждение, и поддержку. Среди самых первых законов в Древней Спарте была реформа об организации управления гражданской общины. Был организован совет старейшин — герусия, состоящий из 30 участников. 28 геронтов, или старейшин, избирались среди граждан не моложе 60-ти лет народным собранием. Так же, в совет входили два царя, в обязанности которых входило управление армией на войне. Но спустя некоторое время власть перешла к коллегии эфоров, включающих в себя пятерых участников.

Ради соблюдения в спартанкой общины мира и согласия, Ликург решил избавиться от богатства и бедности и ввел закон, чтобы общинная земля была поделена на примерно равные части, клеры. 9 тысяч из них было отдано во владение спартанцам, 30 тысяч — пэрикам, так называемым окрестным жителям. Они не в ходили в спартанскую общину, а следовательно по закону древней Спарты не имели гражданских прав. Землю, которая была выдана, запрещалось кому-либо продавать или дарить. Ее обработкой занимались рабы илоты, а ремеслом занимались пэрики. Спартанцы, же, считавшие любое дело, кроме военного, позорным, спокойно занимались подготовкой к войне, обеспеченные трудом илотов.

Чтобы сохранить всеобщее равенство, Ликург ввел закон запрещающий употребление внутри государства как золотых, так и серебряных монет, имевшие широкое применение по всей Греции. Альтернативой стали железные монеты. На них можно было приобрести только продукцию, произведенную на территории Спарты. Образ жизни спартанцы должны были вести один и тот же, не зависимо от социального статуса, будь то царь или простой гражданин. Вся жизнь каждого спартанца контролировалась от его рождения и до его смерти. Дома должны были строиться по определенным канонам. Подобные каноны существовали на ношение одежды и даже на применение пищи.

Спартанцы у Огненных Ворот

Часть 1

[box] [/box]

Часть 2

[box] [/box]

Спарта. Законодательство Ликурга

В современной науке также нет согласия относительно времени Ликургова законодательства. Благодаря безусловному доверию к Фукидиду канонической долго считалась предложенная им дата — конец IX в. до н.э. Но в настоящее время разногласия во мнениях по данному вопросу очень велики. Если подытожить основные гипотезы, то они суть следующие: Ликурга и его законы помещают :

1) до Первой Мессенской войны, т.е.в конец IX — начало VIII вв. до н.э., что в принципе совпадает с античной традицией ;

2) между Первой и Второй Мессенскими войнами, т.е. в 1-ю половину VII в. до н.э. ;

3) после Второй Мессенской войны, т.е. уже в VI в. до н.э.

Причем эту позднюю дату часто связывают уже не с Ликургом, а с какими-то другими безымянными законодателями, проведшими реформирование Спарты под реставрационными лозунгами. Конечно, проблема Ликурга очень трудна. Это одна из самых больших загадок древнегреческой истории. Но вряд ли мы что-нибудь выиграем, если отвергнем всю целиком античную традицию о Ликурге, считая ее недостоверной. В настоящее время в науке преобладает скорее позитивное отношение к Ликургу, которого причисляют к крупнейшим греческим законодателям архаической эпохи, наподобие Драконта и Солона в Афинах. Споры нынче ведутся, главным образом, относительно содержания законов и времени их введения.

Конечно, спартанская государственная и общественная система в том виде, в каком ее знали греческие историки и философы V-IV вв. до н.э., не была создана одномоментно благодаря уму и таланту одного конкретного законодателя. Система улучшалась и оттачивалась на протяжении всего архаического периода, причем в источниках можно найти, по крайней мере, еще два таких момента, когда в прежнее Ликургово законодательство вносились принципиальные изменения и поправки. Античная историография приписывала Ликургу больше, чем он был в состоянии сделать, но по большому счету в этом она права: традиция зафиксировала самый важный момент в спартанской истории — начало планового и сознательного преобразования всего общества и государства. На подобную, столь раннюю для Греции системную реорганизацию толкали спартанское общество особые условия существования, каких не было ни в одном другом греческом полисе. На территории Лаконии Спарта была, конечно, не единственной дорийской общиной, но она единственная благодаря вовремя осуществленным реформам смогла начать широкомасштабную экспансию и завоевать сперва всю Лаконию, а потом и Мессению. Конечно, это только гипотеза, но она позволяет, согласуясь с античной традицией, отнести Ликурга и его законы к концу IX — началу VIII вв. до н.э., т.е. ко времени активной экспансии Спарты в Лаконии. В какой-то мере подтверждает эту раннюю дату крайне примитивный и архаичный характер установления, вошедшего в историю под названием «Большая Ретра».

В биографии Ликурга Плутарх приводит текст Большой Ретры (6,2-3), которая является самым ранним известным нам конституционным документом архаической Греции. Архаичность языка и непонятные уже в классическую эпоху реалии заставляют думать, что этот документ очень древний и вполне может относиться к к.IX — н.VIII вв до н.э. Смущает только то, что, несмотря на отдельные доризмы, в целом документ написан на койнэ. Но это можно объяснить, предположив наличие литературной правки, которую осуществил или сам Плутарх, или его источник. Текст ретры представляет собой повелительное обращение от имени Аполлона к тому, кто испрашивает его совет. Важно отметить, что Плутарх цитирует этот текст не в стихотворной форме. Это лишнее доказательство большой древности документа. Ведь в период развитой архаики практиковались скорее стихотворные ответы. С самим текстом документа Плутарх мог познакомиться в государственном архиве Спарты, где, конечно, хранились сводки ответов оракула. В биографии Агесилая Плутарх прямо говорит о «лаконских записях», которыми он пользовался (Агес., 19,10).

Сам термин «ретра» (в буквальном значении — «речение» или «договор»), предполагает, что законотворчество Ликурга носило устный характер. Но, с другой стороны, Плутарх имел перед собой письменный текст этого документа! Это противоречие, по-видимому, объясняется тем, что спартанское общество всегда было склонно к искусственной архаизации своей жизни. Дописьменная культура в этом отношении казалась приоритетной, и Ликург, издавая свои законы, прокламировал их как устные. Однако сам Ликург и его окружение, скорее всего, уже обладали высокой письменной культурой. Существует традиция, связывающая Ликурга с гомеровскими поэмами. Во время своих путешествий он будто бы посетил Самос и переписал поэмы Гомера, воспользовавшись экземпляром, хранившимся у потомков самосского рапсода Креофила (Плут. Лик., 4, 5). Этот рассказ, даже если в основе его лежит анекдот, тем не менее весьма любопытен. В нем зафиксировано представление древних о наличии в Спарте очень ранней письменной традиции.

В дальнейшем письменная культура Спарты всегда носила «полуподпольный» характер и официально не одобрялась. Спартанские власти старательно ограничивали применение письменности только военно-административной сферой. В такой обстановке сохранение спартанцами слова «ретра» уже для письменных законов становится вполне понятным. Как показал в своем докладе профессор Э.Д.Фролов, слово «ретра» как синоним закона употреблялось не только в дорийской, но и в ионийской среде. Так сохранилась надпись от 1-й пол.VI в. до н.э. с острова Хиос, где речь идет о «ретрах народа» (Tod I, N 1). Но использование в течение многих веков подобного архаического термина объясняется еще и тем, что спартанцы под словом «ретра » понимали санкционированное дельфийским оракулом постановление народного собрания. Для спартанцев их законы носили божественный характер уже в силу того, что они были освящены авторитетом Дельф. Так что в этот термин они вкладывали двойной смысл: приоритет устного законотворчества перед письменным и представление о своих законах как речениях Аполлона.

Надо заметить, что религиозный авторитет во все века имел огромное значение для спартанской политики. Античные источники свидетельствуют, что консультации с оракулами по делам, связанным с принятием политических решений, носили в Спарте более систематический и постоянный характер, чем где-либо еще (см., например: Гер., V, 65; VI, 66; Фук., I, 103, 1-3; 118, 3; Плут. Мор., 191 B; 209 A).

Запрещение кодификации законов, особенно в области сакрального права, было характерно не только для дорийской Спарты. В Афинах, например, в н.IVв. до н.э., когда по обвинению в нечестии судили Андокида, Лисий в своей обвинительной речи призывал использовать «не только писаные, но также и неписаные законы». Последние казались ему более предпочтительными, ибо в силу своей древности и анонимности они внушали почтение даже преступникам: те, как пишет Лисий, думали, что «в таком случае их карают не только люди, но и боги» (Лисий, VI, 10). Этот любопытный пример показывает, что даже в период классики были в Афинах отдельные области права, где продолжали использовать древнейшие «неписаные законы».

Большая Ретра состоит из двух частей: главного проекта и поправки к нему. Причем, по словам Плутарха, поправка была принята гораздо позднее, при царях Феопомпе и Полидоре (Плут. Лик., 6). В начале Ретры прокламируется необходимость учреждения святилища Зевса Силлания и Афины Силлании. Указание на Зевса согласуется с античной традицией о связи Ликурга с Критом — ведь Зевс особо почитался на Крите, месте его рождения. Далее в очень кратком виде излагается суть политической реформы Ликурга. Из-за архаичности, краткости и испорченности текста Ретра не поддается однозначному толкованию. (Порча текста, вероятно, вызвана тем, что в оригинале использовались архаичные дорийские диалектные формы, совершенно непонятные позднейшим переписчикам). Тем не менее, его можно понять так, что Ликург или полностью или частично заменил родовое деление общества на территориальное. Все граждане были структурированы в военные подразделения, организованные по территориальному принципу. Верховная власть была закреплена за народным собранием, апеллой. Народное собрание, которое, конечно, существовало и до Ликурга, из органа, подчиненного герусии и царям, превратилось в высший правящий орган, стоящий над этими аристократическими институтами. Ликург сумел увековечить спартанскую апеллу в ее преобразованном виде, сделав заседания апеллы регулярными и проходящими в фиксированном месте. Спартанская апелла с этих пор являлась последней и окончательной инстанцией для внесения и отклонения предложений. В качестве основного правительственного органа, но подчиненного апелле, названа герусия, или совет старейшин, во главе с царями. В Ретре цари именуются архагетами, что в данном контексте можно понять как «основатели нового культа». В том же значении слово «архагет» встречается в ранней дорийской надписи по поводу отправки колонии в Кирену, именуемой «Клятвой основателей» (текст восходит к VII в. до н.э. — ML, N5). Здесь архагетами именуются бог Аполлон и царь Батт, в обоих случаях в значении «основатель» и «устроитель». По-видимому, термин «архагет» как основатель в самом широком смысле слова (новых культов, колоний, политических институтов) был характерен именно для архаической эпохи.

Возможно, в состав Ликурговых архагетов входило не только два спартанских царя. Не исключено, что первоначально архагетов было больше. Кроме спартанских царей из рода Агиадов и Еврипонтидов в число архагетов могли попасть и представители рода Эгеидов из Фив, которые появились в Лаконии, вероятно, вместе с Гераклидами. Отдельные персонажи из этого аристократического клана руководили наряду с царями важными военными кампаниями Спарты в VIII в. до н.э. (Пиндар. Истм., 7, 14-15; Павс., IV, 7 ,8). Эгеиды были тесно связаны с культом Аполлона и в качестве его жрецов председательствовали в Амиклах во время празднования Гиакинфий (Пиндар. Пиф., 5, 68-76).

Наличие двух и более царей не является чем-то редким для ранней Греции. Так у Гомера нередко упоминаются подобные ситуации: в царстве феаков, например, кроме Алкиноя было еще двенадцать царей (Од., VIII, 390 сл.), и на Итаке Одиссей был не единственным царем, а лишь одним из многих (Од., XVIII, 64). Следовательно, единодержавие в гомеровский период вполне могло сосуществовать с режимом многодержавия. Между гомеровскими и спартанскими царями, несомненно, прослеживается глубокая родственная связь. И те, и другие не являются настоящими монархами. Это, скорее, представители ведущих аристократических кланов, осуществляющие коллегиальное руководство общиной. В Спарте долгое время, но уже в качестве пережитка, продолжала существовать та же «отеческая царская власть», о которой говорил Фукидид в своей «Археологии» (I, 13, 1). Эта примитивная царская власть была, по-видимому, разновидностью аристократической формы правления. В таком контексте более понятным становится как наличие в Спарте двух царских семей, так и их место внутри спартанского полиса.

Уже для Плутарха текст Большой Ретры был не совсем понятен. Поэтому он счел необходимым сопроводить его комментарием, призванным объяснить темные и неясные места в самом документе. Возможно, и текст документа и комментарий к нему непосредственно были взяты Плутархом из утерянной впоследствии «Лакедемонской политии» Аристотеля. Это тем более вероятно, что Плутарх на него ссылается.

Все институты, перечисленные в Ретре, не являются изобретением Ликурга. Они существовали, конечно, и до него. По-настоящему революционным, однако, является заявленный в Ретре примат народного собрания над герусией и царями. Это — сильнейший удар по аристократии, нанесенный в рамках конституционной борьбы и первый значительный шаг по пути создания т.н. гоплитской политии. Спартанскому демосу не пришлось насильственным путем избавляться от своей аристократии и через тиранию идти к демократии, как это было во многих греческих полисах. У Спарты модель политического развития оказалась иной. Большая Ретра Ликурга — это знак начавшейся консолидации гражданского коллектива, в котором не аристократия была низведена до народа, а наоборот, весь спартанский народ превратился в правящее сословие. Недаром спартанцы очень рано стали именовать себя гомеями, т.е. равными. Но их равенство было очень своеобразно — это было равенство внутри слоя господ (в этой связи можно вспомнить членов английского парламента, которые также называли себя пэрами, или равными). Таким образом, Ликургу и его сторонникам, которые сами были представителями высшей аристократии, удалось заложить фундамент для дальнейшей консолидации общества и превращения граждан его в военную элиту, устраненную от всякой производственной деятельности.

Заслугой Ликурга и его последователей можно считать также внедрение новой идеологии, пронизанной идеями военного братства и сотрудничества. В дальнейшем идеология равенства станет базовой идеей для структурного оформления всего спартанского общества, в котором благодаря общественному воспитанию и общественным обедам не так уж много будут значить рождение и богатство.

Однако антиаристократические по духу своему реформы Ликурга столь глубоко затронули интересы спартанской знати, что это отразилось даже на судьбе самого законодателя. Он стал жертвой реакции и был вынужден отправиться в изгнание. Традиция единодушна в том, что умер Ликург в изгнании (Плут. Лик., 31). Став главной фигурой спартанской истории, Ликург после смерти почитался как герой. По словам Павсания, в Спарте существовал храм Ликурга, где ему оказывали почти божественные почести (III, 16, 6).

О том, что политическая ситуация в Спарте после Ликурга не отличалась особой стабильностью, в самой общей форме свидетельствует Аристотель (Пол., 1306 b). В этом же ключе можно рассматривать и политический кризис конца VIII в. до н.э., вызванный заговором парфениев, неполноправной группы молодежи внутри спартанского гражданства (Арист. Пол., 1306 b; Страб., VI, 3,3, р.278-280).

Античная традиция в том виде, как она представлена у Плутарха, приписывает Ликургу всю коллекцию особенностей государственной и общественной жизни Спарты. Но, судя по тексту Большой Ретры, Ликург на рубеже IX-VIII вв. до н.э. осуществил в главных чертах только политическое реформирование общества. А приписывание ему всего комплекса реформ — обычная аберрация мифологического сознания. Ведь спартанских граждан объединяла не столько общая история, сколько общая мифология. У истоков этой общей мифологии стоит завышенная ценность традиции, которая знала только одного великого спартанского законодателя — Ликурга. Следовательно, он и был создателем спартанского космоса. Спартанцы на протяжении всей своей истории воспринимали законы Ликурга как безальтернативный стандарт и его именем и под реставрационными лозунгами проводили подчас самые радикальные реформы. Достаточно в этой связи вспомнить реформаторскую деятельность спартанских царей конца III в. до н.э. Агиса и Клеомена. Их реформы несли на себе печать исключительной архаизации и проводились под лозунгом возврата к прошлым институтам.

Следующей серьезной модификации спартанская конституция подверглась, по-видимому, в эпоху Первой Мессенской войны. По свидетельству Плутарха, авторами дополнения к Большой Ретре были спартанские цари Феопомп и Полидор (Плут. Лик., 6). Суть этой поправки заключается в том, что герусия вместе с возглавлявшими ее царями вновь была поставлена над народным собранием. Таким образом, внесение подобной поправки можно рассматривать как попытку аристократического реванша. По словам Плутарха, цари убедили народ принять поправку к Ретре благодаря утверждению, что такова воля богов (Лик., 6, 9). Тиртей, вспоминая об этих событиях в своей поэме «Евномия», прямо говорит, что цари обращались за божественной санкцией в Дельфы (Тиртей у Плут., Лик., 6, 10). Так что и здесь, как в случае с Ликургом, имеет место апелляция к Аполлону.

Наряду с усилением власти герусии Феопомпу и Полидору, царям эпохи Первой Мессенской войны (2-я пол. VIII в. до н.э.), приписывают также и учреждение эфората. Это была вторая по значению конституционная перемена после законов Ликурга. Эфорат, по словам Аристотеля, был введен царем Феопомпом (Пол., 1313 а) и первоначально мыслился как своеобразный alter ego царей. Свидетельство Аристотеля кажется тем более надежным, что в Большой Ретре эфорат не фигурирует. А Геродот, связывая эфорат с Ликургом, по-видимому, только передавал традиционную точку зрения спартанцев его времени на эфорат как ликургов институт (I, 65, 4). Коллегия из пяти эфоров (по числу спартанских об) должна была исполнять судебные функции спартанских царей в их отсутствие (Плут. Клеом., 10). Первоначально, по-видимому, цари сами назначали эфоров из числа своего ближайшего окружения. Но длительные Мессенские войны и, как их результат, полная занятость царей военной сферой способствовали превращению «царского» эфората в орган, уже мало зависимый от царей. Поскольку в нашей традиции учреждение эфората жестко связывается с Первой Мессенской войной, то введен он был ,скорее всего, в 30-20 гг. VIII в. до н.э. , что близко стоит к 754 году, с которого начинается традиционный список эфоров-эпонимов (Аполлод., 244 F 335a).

Из органа, подчиненного царям, в орган, стоящий над царями, эфорат превратился много позже своего возникновения. Эта трансформация, скорее всего, произошла не ранее сер. VI в. до н.э. и связана она была, в конечном счете, с завоеванием Мессении. Вторая Мессенская война спровоцировала и усилила те процессы внутри спартанского общества, начало которым положил еще Ликург. Окончательное покорение Мессении и превращение целого народа в илотов имело для Спарты долговременный эффект. У Спарты теперь не было иного пути, как тотальная милитаризация всего общества. Но этот процесс стал набирать скорость не сразу, а спустя 20-30 лет после окончания Второй Мессенской войны.

Кратковременным же эффектом победной эйфории стал всплеск культуры и искусства — последний, известный нам в истории Спарты. В этой связи можно вспомнить поэзию Алкмана, пронизанную тонким лиризмом, В его песнях, написанных около 600 г. до н.э., совершенно отсутствуют военно-патриотические мотивы, характерные для маршевых песен Тиртея, участника Второй Мессенской войны. В спартанском обществе рубежа VII-VI вв. до н.э. еще оставались элементы открытости. Судя по раскопкам святилища Артемиды Орфии, у Спарты были торговые связи не только с материковой Грецией, но и с такими дальними странами, как Египет и Лидия. Местная лаконская керамика этого периода мало отличалась от лучших образцов коринфской и афинской глиняной посуды. Она импортировалась в места, тесно связанные со Спартой, — в Тарент, Кирену, на Самос. Славились спартанские деревянные статуэтки и бронзовые кубки. Последние часто использовались в качестве дорогих подарков. Подобный кубок получил, например, от имени спартанского государства лидийский царь Крез (Гер., I, 70).

Но культурный подъем оказался кратковременным. К середине VI в. до н.э. почти все проявления культурной активности Спарты стали затухать. Так Алкман оказался последним спартанским поэтом. К 570 г. до н.э. резко уменьшился, а потом и полностью исчез импорт. Последние образцы местной лаконской керамики относятся к 525 г. до н.э. Неожиданно упал и интерес спартанцев к олимпийским играм. После 576 г. до н.э. спартанцы-олимпионики стали редким явлением. Причины этого упадка лежат не столько в области экономики, сколько в социально-политической сфере.

В середине VI в. до н.э. происходит последний, третий, этап реформирования спартанского общества, в результате которого возникает т.н. классическая модель спартанского полиса. Преобразованный эфорат становится гарантом равенства всех граждан перед законом. Привилегии аристократии сохраняются лишь в сфере неформальных ценностей. Военная этика и система общественного воспитания моделируют общество, не нуждающееся ни в каких гуманитарных ценностях. Отсюда постепенное понижение интеллектуально-культурного уровня общества в целом. Стиль жизни аристократии был подвергнут значительной корректировке. Декларативное равенство уничтожило последние элементы их свободы и независимости от общества. Даже цари не смогли избегнуть этого диктата , хотя отдельные рудименты свободы им были оставлены, такие, например, как право воспитывать свое потомство вне системы агогэ.

Реформирование эфората традиция связывает с именем эфора Хилона. По словам Диогена Лаэртского, Хилон сделал эфорат равным царской власти (I, 68). Хилон, скорее всего, фигура историческая. В списке эфоров он значится под 556 г. до н.э. Некоторые, особенно западные историки, склонны видеть в Хилоне великого законодателя и истинного автора ликурговых реформ. Как бы то ни было, с превращением эфората в высший правительственный орган, контролирующий все ведомства, процесс формирования спартанского полиса в общих чертах был закончен. После завоевания Мессении и массового закабаления ее населения у спартанцев не оставалось иного варианта для поддержания стабильности и порядка, чем проведение радикальных преобразований внутри собственного гражданского коллектива. Спарта превратилось в военный лагерь, а ее граждане — в военную элиту, от сплоченности и единомыслия которой зависело само существование государства.

Это единомыслие достигалось с помощью тщательно разработанной системы воспитания. Спартанские мальчики уже в 7 лет забирались из семей и передавались в ведение государства. Таким образом, с очень раннего возраста начиналась обработка сознания молодежи и формирование единообразных ценностных установок. В этом, конечно, проявлялась охранительная функция государства. Значение семьи при этом сводилось до минимума, ибо семья не должна была больше стоять между государством и его гражданами. Таким образом устранялся главный источник нелояльности граждан. Интересы государства ставились неизмеримо выше интересов частных граждан. Важно подчеркнуть, что государственный надзор и государственное давление распространялись не только на область воспитания и образования. Диктату государства подчинены были все сферы общественного бытия. Требования военной дисциплины определяли жизнь спартанского общества не только в военное, но и в мирное время. Идеалы военной доблести и патриотизм были провозглашены высшими нравственными ценностями. Критерием нравственности стала государственная польза. Моральность или аморальность того или иного поступка рассматривались только под углом государственного интереса. Поэтому в Спарте как во всякой закрытой системе многие понятия были смещены и деформированы. Так, когда на рубеже V-IV вв. до н.э. спартанцам пришлось столкнуться с внешним миром, то оказалось, что они не способны успешно в нем адаптироваться.

Само общество, воспитанное на принципах тоталитарной морали, тщательно следило за своими членами, не допуская никаких отступлений от заданной модели поведения. В Спарте общественное мнение совпадало с государственными установками и потому, по словам А.Тойнби, «противники спартанского общественного порядка наказывались самим обществом, причем презрение к ним было всеобщим и действовало сильнее, чем кнут надсмотрщика. Категорический императив в душе каждого спартиата был высшей движущей силой ликурговой системы и позволял в течение более чем двух столетий пренебрегать человеческой природой». Недаром идеальное государство Платона, каким оно предстает в его «Законах», имело многие черты реального спартанского полиса. Для Платона Спарта была ценна своей фундаментальной концепцией тотального единства и равенства. Непосредственный контроль государства над повседневной жизнью граждан казался Платону наиболее простым и эффективным средством, обеспечивающим стабильность всей системы. Импонировала Платону и спартанская экономическая система, с одной стороны, гарантирующая правящему классу устойчивый доход, а с другой, избавляющая его от всякого рода «хремастики». Среди ценнейших достижений Спарты Платон считал и внутреннюю социальную устойчивость, благодаря которой спартанский полис долгое время удачно избегал гражданских смут. Илоты и периеки, труд которых составлял экономический фундамент спартанского общества, сами не являлись частью этого общества и потому не влияли на его внутреннюю стабильность. По отношению к спартанскому обществу и те и другие представляли скорее внешнюю, чем внутреннюю угрозу.

Отсутствие напряженности внутри правящего сословия было единственным гарантом стабильности всей системы. Поэтому основной заботой всех властных структур Спарты было поддержание традиционного modus’a vivendi. Все спартанские преобразования архаической эпохи были направлены к созданию сбалансированной политической системы. Поэтому так часто мы сталкиваемся с политическими компромиссами, неизбежными в обществах, стабильность которых гарантировало только кастовое единство правящего сословия. Так появление эфората как высшей правительственной коллегии означало, что спартанское общество смогло найти приемлемый для всех компромисс без радикальных социальных потрясений. За высшей аристократией, политическими лидерами которой оставались цари, сохранилась герусия. Противовесом герусии и царям стал эфорат, куда мог попасть любой «рядовой» спартиат. Таким образом апелла стала полем воздействия двух равновеликих сил, герусии, с одной стороны, и эфората, с другой. Причем передача в сер. VI в. до н.э. председательства в герусии от царей к эфорам означала очередной важный компромисс между аристократией и рядовыми членами гражданского коллектива, надолго обеспечивший Спарте гражданский мир. Таким образом, Спарте путем комбинации древних и вновь созданных полисных институтов удалось создать устойчивую систему, все элементы которой были спаяны в единый блок. Характер деятельности отдельных правящих структур Спарты мы рассмотрим в соответствующих разделах хрестоматии.

Что касается политического строя Спарты, то античная традиция единодушно причисляла Спарту к олигархическим полисам. Недаром, в историческое время Спарта всегда поддерживала олигархические режимы. И такой подход к Спарте как безусловно олигархическому государству кажется абсолютно верным. Внутри спартанского гражданского коллектива не было демоса в античном понимании этого слова. Поэтому говорить о демократии в отношении Спарты, как это делают некоторые современные ученые, значит отстаивать парадоксальную точку зрения. Спартанская военная элита, именующая себя «равными», конечно, не была однородна, но степень ее неоднородности приблизительно такая же, как между простым и титулованным дворянством в Российской империи.

«Раздираемое внутренними распрями, слабое государство неминуемо должно было стать добычей воинственных соседей или распасться на более мелкие тирании. Такою нашёл Спарту Ликург; неясность границ между властью народа и властью царей, неравномерное распределение достатка среди граждан, отсутствие согласия и стремления к общему благу и полное политическое бессилие были теми недугами, которые в первую очередь предстали взору законодателя и которым он поэтому в составленных им законах уделил преимущественное внимание.

В день, избранный Ликургом для обнародования этих законов, он велел тридцати наиболее знатным согражданам, которых расположил в пользу своего плана, собраться в полном вооружении на рыночной площади, дабы нагнать страху на тех, кто стал бы противиться его предложениям. Царь Харилай полагал, что эти приготовления направлены против него, и, страшась их, укрылся в храме Минервы. Но его успокоили, объяснив суть дела, и он настолько восхитился планом Ликурга, что в дальнейшем оказывал ему деятельную поддержку.

Первое постановление законодателя касалось государственного устройства. Чтобы раз навсегда воспрепятствовать республике метаться от царской тирании к анархической демократии, Ликург поставил между ними, в качестве противовеса и той и другой, некую третью силу: он учредил сенат. Сенаторы — их было всего двадцать восемь, а вместе с царями тридцать — обязаны были в тех случаях, когда цари злоупотребляли своей властью, вступаться за народ; когда же, напротив, власть народа становилась чрезмерной, им вменялось в обязанность брать под свою защиту царей. Это было превосходное нововведение, и благодаря ему Спарта навеки избавилась от тяжких междоусобиц, потрясавших её до того времени. Благодаря ему ни одна из сторон теперь не могла попирать другую; против сената, действовавшего совместно с народом, цари были бессильны; равным образом и народ не мог сохранить за собой перевес, если сенат действовал совместно с царями. […]

Намного опаснее и решительнее был второй закон, установленный Ликургом. Согласно этому закону вся земля была разделена между гражданами поровну, дабы навсегда уничтожить различие между богатыми и бедными. Вся Лакония была поделена на тридцать тысяч полей, а земли вокруг города Спарты — на девять тысяч, причем каждое поле было таких размеров, чтобы обеспечить живущей на нем семье достаток. Спарта приобрела чудесный, цветущий облик, и сам Ликург пришел в восторг от открывшегося его взору зрелища, когда впоследствии объехал страну. «Вся Лакония, — вскричал он, — подобна полю, которое братья по-братски поделили между собой!» Не менее охотно, чем землю, поделил бы Ликург и движимое имущество, но это его намерение столкнулось с неодолимыми трудностями. Он попытался, однако, добиться осуществления своей цели окольным путем: то, чего он не мог достигнуть приказом, должно было, по его мысли, пасть само собой.

Он начал с того, что запретил золотую и серебряную монету и ввёл вместо неё железную, в то же время присвоив большому, тяжелому куску железа ничтожную ценность в денежном выражении; поэтому для хранения небольшой суммы требовалось обширное помещение, а для перевозки её — множество лошадей. Вдобавок, чтобы пресечь попытки ценить монету по годности железа для иного употребления и ради этого накоплять его, он предписал назначенное для изготовления денег железо раскаливать докрасна, а затем охлаждать в уксусе; закалённое таким образом, оно становилось непригодным ко всякому иному использованию. Кто же стал бы при таком положении дел воровать, или соблазняться подкупом, или тщиться копить сокровища, когда даже малый барыш нельзя было ни сохранить, ни использовать?

Отняв этим путём у своих сограждан средства к поддержанию роскоши, Ликург сверх того убрал с их глаз и всё то, что могло ввести их в соблазн. Ни одному иноземному купцу не была нужна спартанская железная монета, а другой у жителей Спарты не было. Всем, кто работал на роскошь, пришлось покинуть Лаконию; ни один чужестранный корабль не входил теперь в её гавани, ни один искатель приключений не являлся в поисках счастья в эту страну, ни один купец не заглядывал в эти края, чтобы взимать дань с суетности и наслаждения, ибо отсюда они могли вывезти лишь железные деньги, во всех других странах не имевшие никакой ценности. Роскоши не стало, ибо не было никого, кто мог бы способствовать её сохранению.

Ликург решил бороться с роскошью ещё и другим способом. Он повелел всем гражданам Спарты питаться за общим столом в общественном месте и всем потреблять одну и ту же, законом предписанную пищу. Далее было запрещено предаваться у себя дома изнеженности и приготовлять на собственной кухне дорогостоящие блюда. Каждому вменялось в обязанность ежемесячно вносить известное количество съестных припасов для общественных трапез, взамен чего государство отпускало ему пищу. Обычно за каждым столом собиралось пятнадцать граждан; чтобы быть принятым в число сотрапезников, требовалось согласие всех остальных. Никто не смел уклоняться от этой трапезы, не имея на то уважительных причин; это правило выполнялось столь неукоснительно, что даже Агий, один из последующих спартанских царей, выразивший по возвращении с победоносной войны желание поесть наедине со своею женой, столкнулся с решительным отказом эфоров. Среди кушаний, принятых у спартанцев, особая известность выпала на долю чёрной похлебки. В похвалу ей говорили, что спартанцам нетрудно быть храбрыми, ибо не таково уж зло умереть, если питаешься их чёрной похлебкой. Приправой к еде служили веселье и шутки, ибо Ликург и сам был таким другом застольного остроумия, что воздвиг в своем доме алтарь богу смеха. […]

Другой закон воспрещал кому бы то ни было покрывать свой дом кровлей, сооружённой с помощью каких-либо орудий сверх топора, а двери должны были изготовляться только пилой. В такой жалкой лачуге никому не пришло бы в голову обзаводиться хорошей утварью — ведь всем частностям подобает гармонично сочетаться с целым. […]

Всякий новорождённый принадлежал государству — для матери и отца он был потерян. Ребёнка осматривали старейшины, и если он был крепок и хорошо сложен, его тотчас передавали няне; если, напротив, он был слаб и увечен, его сбрасывали с Тайгетской горы в пропасть. Благодаря суровому воспитанию, которое они давали своим питомцам, спартанские няни славились по всей Греции, и их выписывали в далекие края. Как только мальчику исполнялось семь лет, его отбирали от няни. Теперь его содержали, кормили и воспитывали вместе со сверстниками. С раннего детства приучали его преодолевать трудности и при помощи телесных упражнений приобретать власть над своим телом. Достигнув юношеского возраста, лучшие из них могли надеяться приобрести друзей среди взрослых, эта дружба была пронизана одухотворенной любовью.

Игры юношей происходили в присутствии стариков, которые зорко наблюдали за первыми проявлениями их способностей, похвалой и порицанием разжигая юное честолюбие. Когда молодые люди хотели поесть вволю, им приходилось добывать съестное воровством; тех, кто попадался с поличным, ожидало суровое наказание и позор. Ликург избрал это средство, чтобы смолоду развить в них изворотливость и хитрость — качества, которые он в воине — а ведь он воспитывал их для ратного дела — ставил так же высоко, как телесную силу и храбрость. Мы уже видели, как мало Ликург считался с нравственными устоями, когда дело шло о достижении государственных целей. Впрочем, следует принять во внимание, что ни осквернение брака, ни эти вынужденные кражи не могли причинить спартанскому государству того ущерба, который они неминуемо причинили бы всякому другому. Поскольку государство взяло воспитание детей на себя, это воспитание нисколько не зависело от того, счастливы ли браки родителей и не запятнала ли их супружеская измена; а поскольку в Спарте почти всё имущество было общим и собственности там не придавали большого значения, то и охрана её не была делом первостепенной важности, как и посягательство на неё,- в особенности, когда само государство поощряло его в определённых целях, — не было преступлением против гражданского права.

Молодым спартанцам было запрещено наряжаться, кроме тех случаев, когда они шли в сражение или навстречу другой великой опасности . В этом случае им дозволялось делать себе затейливую причёску, надевать праздничную одежду, а также украшать свое оружие. Волосы, говорил Ликург, красят тех, кто красив, а некрасивых превращают в уродов. И бесспорно — законодатель поступил весьма прозорливо, связав представление об опасности с тем, что радостно и торжественно, и лишив её тем самым устрашающих свойств. Он пошёл ещё дальше. На войне допускалось некоторое послабление дисциплины: жизнь становилась вольготнее, и проступки наказывались не так сурово. Отсюда проистекало, что война для спартанцев была единственным отдыхом, и они приветствовали её, как радостное событие. Когда приближался неприятель, спартанский царь отдавал приказание затягивать песнь в честь Кастора, и воины, под звуки флейт, сомкнутым строем шли на врага; бодро и бесстрашно устремлялись они, в такт музыке, навстречу опасности».

Фридрих Шиллер, Законодательство Ликурга и Солона / Собрание сочинений в 7-ми томах, Том 5, М., «Государственное издательство художественной литературы», 1957 г., с. 412-418.

В Спарте было два царя. Это было удобно: во время войны они могли воевать на два фронта, во время мира они не давали друг другу слишком усилиться и притеснять народ или знать.

Два царя выбирались из двух родов, происходивших от двух близнецов — Прокла и Еврипонта. Это были сыновья Аристодема, того самого, который по жребию Гераклидов получил Лаконию. Умирая, он не назначил преемника. Спросили оракул — оракул сказал: «Власть — обоим, честь — старшему». Но который старший? Близнецы были еще грудными младенцами. Спросили мать — она отказалась назвать старшего. Тогда догадались подсмотреть, не кормит ли она одного сына всегда раньше другого. Так и оказалось. Поэтому с тех пор Еврипонт и его потомки при равных правах всегда почитались больше, чем Прокл и его потомки.

При двух царях собирался совет старейшин: 28 человек, с царями — 30. Выборы в совет старейшин были особенные: по крику. Народ сходился на собрание перед запертым домом, кандидатов в совет старейшин выводили к народу по одному, и народ приветствовал каждого криком. В запертом доме сидело несколько человек с писчими табличками: они не видели, кого выводят, а только слышали крик. На табличках они отмечали, которому кричали громче. Кому кричали громче всех, тот и провозглашался избранным.

При совете старейшин каждый год выбирались пять «блюстителей» — эфоров. Они следили, чтобы народ исполнял законы, а цари не превышали власти. Раз в восемь лет, в безлунную ночь, эфоры садились рядом и молча смотрели в небо. Если в это время вспыхнет и скатится звезда, то эфоры объявляли, что цари правят незаконно. После этого отправляли послов в Дельфы и успокаивались лишь тогда, когда оракул заступался за царей.

Вступая в должность, эфоры издавали указ: «Брить усы и повиноваться законам». Это делалось для того, чтобы спартанцы одинаково слушались властей и в малом деле, и в большом.

При старейшинах и эфорах собиралось народное собрание. Оно только подтверждало решения старейшин, крича «да» или «нет». Советы подавали редко. Однажды дурной человек подал в собрании хороший совет. Ему приказали сесть, а хорошему человеку — повторить его слова.

Спартанцы гордились своими законами. На вопрос, откуда они, спартанцы отвечали: «От Ликурга». На вопрос, кто такой Ликург, отвечали: «Больше бог, чем человек». В Спарте был храм Ликурга, в храме приносили жертвы.

Говорили, что Ликург был древним правителем Спарты. Он был братом спартанского царя, прапраправнука Прокла. Он мог бы и сам стать царем, но уступил престол племяннику, царскому сыну. Издать законы побудил его бог Аполлон. Образцом законов послужили критские законы, изданные, по преданию, самим Миносом, сыном Зевса.

В храме стояла статуя Ликурга. Он был изображен одноглазым, как изображают богов Солнца. Это объясняли так. Когда Ликург издал свой главный закон — о всеобщем воинском равенстве и простоте, — против него восстали богачи. Его избили палками, их вождь Алкандр выбил ему глаз. Народ выручил Ликурга и выдал ему Алкандра на расправу. Ликург взял его к себе в дом и велел себе прислуживать. Алкандр увидел, как умеренно и мудро живет Ликург, и из врага стал его самым страстным приверженцем. А в народное собрание с тех пор было запрещено ходить с палками.

Дав Спарте законы, Ликург позаботился, чтобы они были вечными и неизменными. Он объявил, что едет в Дельфы спросить еще раз волю Аполлона, и взял со спартанцев клятву не менять законов до своего возвращения. Спартанцы поклялись. Тогда Ликург уехал в Дельфы и там, на чужбине, бросился на меч. Даже тело свое он завещал сжечь, а пепел развеять над морем, чтобы его останки не попали в Спарту. Спартанские законы остались неизменными навеки.

Спартанцы гордились, что их законы — самые лучшие и древние. Чужеземцев они презирали. Уезжать за границу спартанцу запрещалось, как запрещается воину покидать лагерь. Чужеземцев, приезжавших в Спарту, раз в несколько лет изгоняли поголовно особым указом — чтобы спартанцы не научились плохому, а иноземцы — хорошему. Один афинянин сказал спартанцу: «Вы, спартанцы, — неучи». «Да, — ответил спартанец, — из всех греков мы одни не научились у вас ничему дурному».

Назойливый чужеземец докучал спартанцу: «Кто самый лучший человек в Спарте?» Спартанец ответил: «Тот, кто меньше всего похож на тебя».

Другой чужеземец похвастался спартанскому царю: «Меня все называют другом Спарты». Он ждал похвалы. Но царь ответил: «Лучше бы тебя называли другом твоей родины».

IV. Спарта до персидских войн

101. Древнейшие предания об истории Спарты

Спарта была главным государством дорийского племени. Её имя уже играет роль в сказании о троянской войне, так как Менелай, муж Елены, из-за которой возгорелась война греков с троянцами, был спартанский царь. Историю позднейшей Спарты начинали с завоевания Пелопоннеса дорянами под предводительством Гераклидов. Из трех братьев один (Темен) получил Аргос, другой (Кресфонт) – Мессению, сыновья третьего (Аристодема) Прокл и Эврисфен – Лаконию. В Спарте было два царских рода, ведших свой род от этих героев через их сыновей Агиса и Эврипонта (Агиды и Эврипонтиды).

Род Гераклидов. Схема. Две династии спартанских царей — в правом нижнем углу

Но все это были лишь народные сказания или догадки греческих историков, не имеющие полной исторической достоверности. К числу таких сказаний следует отнести и большую часть бывшего весьма популярным в древности предания о законодателе Ликурге, время жизни которого относили к IX в. и которому прямо приписывали все спартанское устройство. Ликург, по преданию, был младшим сыном одного из царей и опекуном своего малолетнего племянника Харилая. Когда последний сам начал править, Ликург поехал странствовать, при чем посетил Египет, Малую Азию и Крит, но должен был вернуться на родину по желанию спартанцев, которые были недовольны внутренними раздорами и самим царем своим Харилаем. Ликургу поручено было составить для государства новые законы, и он принялся за это дело, испросив совет у дельфийского оракула. Пифия сказала Ликургу, что не знает, назвать ли его богом или человеком, и что его постановления будут самыми лучшими. Окончив свое дело, Ликург взял со спартанцев клятву, что они до тех пор будут исполнять его законы, пока он не возвратится из нового путешествия в Дельфы. Пифия подтвердила ему свое прежнее решение, и Ликург, послав этот ответ в Спарту, лишил себя жизни, дабы уже не возвращаться на родину. Спартанцы чтили Ликурга, как бога, и выстроили в честь его храм, но в сущности Ликург и был первоначально божеством, которое превратилось позднее в народной фантазии в смертного законодателя Спарты. Так называемое законодательство Ликурга хранилось в памяти в виде кратких изречений (ретры).

102. Лакония и её население

Лакония занимала юго-восточную часть Пелопоннеса и состояла из долины реки Эврота и ограничивавших ее с запада и востока горных хребтов, из которых западный назывался Тайгетом. В этой стране были и пахотные земли, и пастбища, и леса, в которых водилась масса дичи, а в горах Тайгета было много железа; из него местные жители выделывали оружие. Городов в Лаконии было мало. В центре страны у берега Эврота лежала Спарта, иначе называвшаяся Лакедемоном. Это было соединение пяти слобод, которые оставались неукрепленными, тогда как в других греческих городах обыкновенно существовала крепость. В сущности, однако, Спарта была настоящим военным лагерем, державшим в повиновении всю Лаконию.

Лакония и Спарта на карте древнего Пелопоннеса

Население страны состояло из потомков дорийских завоевателей и покоренных ими ахеян. Первые, спартиаты, были одни полноправными гражданами государства, вторые делились на два класса: одни назывались илотами и были крепостными крестьянами, подчиненными, впрочем, не отдельным гражданам, а всему государству, другие же носили название периэков и представляли собою лично свободных людей, но стоявших к Спарте в отношении подданных без каких бы то ни было политических прав. Большая часть земли считалась общею собственностью государства, из которой последнее давало спартиатам для пропитания отдельные участки (клеры), первоначально бывшие приблизительно одинаковой величины. Обрабатывались эти участки илотами за известный оброк, платившийся ими натурою в виде большей части сбора. Периэкам была оставлена часть их земли; жили они в городах, занимаясь промышленностью и торговлею, но вообще в Лаконии эти занятия были мало развиты: уже в то время, когда у других греков была монета, в этой стране, как орудие мены, употреблялись железные прутья. Периэки обязаны были платить налог в государственную казну.

Руины театра в древней Спарте

103. Военная организация Спарты

Спарта была военным государством, и её граждане были прежде всего воинами; к войне привлекали также периэков и илотов. Спартиатов, делившихся на три филы с подразделением на фратрии, в эпоху процветания было только тысяч девять на 370 тысяч периэков и илотов, которых они силою удерживали под своею властью; главные занятия спартиатов составляли гимнастика, военные упражнения, охота и война. Воспитание и весь образ жизни в Спарте были направлены к тому, чтобы быть всегда наготове против возможности восстания илотов, каковые вспыхивали на самом деле время от времени в стране. За настроением илотов следили отряды молодежи, и все подозрительные безжалостно умерщвлялись (криптии). Спартанец не принадлежал сам себе: гражданин был прежде всего воин, всю жизнь (собственно до шестидесятилетнего возраста) обязанный службою государству. Когда в семье спартанца рождался ребенок, его осматривали, годен ли он будет впоследствии к несению военной службы, и хилых младенцев не оставляли жить. От семи до восемнадцати лет все мальчики воспитывались вместе в государственных «гимназиях», где их учили гимнастике и упражняли в воинском деле, а также обучали пению и игре на флейте. Воспитание спартанской молодежи отличалось суровостью: мальчики и юноши всегда были одеты в легкую одежду, ходили босыми и с непокрытой головой, питались очень скудно и подвергались жестоким телесным наказаниям, который должны были переносить без крика и стонов. (Их секли для этого нарочно перед алтарем Артемиды).

Воин армии спартанцев

Взрослые тоже не могли жить, как хотели. И в мирное время спартанцы разделялись на боевые товарищества, даже обедавшие вместе, для чего участники общих столов (сисситии) вносили известное количество разных продуктов, да и пища их была обязательно самая грубая и простая (знаменитая спартанская похлебка). Государство наблюдало, чтобы никто не уклонялся от исполнения общих правил и не отступал от предписанного законом образа жизни. У каждой семьи был свой надел из общей государственной земли, и этот участок нельзя было ни разделить, ни продать, ни оставить по духовному завещанию. Между спартиатами должно было господствовать равенство; они так прямо и называли себя «равными» (ομοιοί). Роскошь в частной жизни преследовалась. Например, строя дом, можно было пользоваться лишь топором и пилою, которыми трудно было сделать что-либо красивое. На спартанские железные деньги нельзя было ничего купить из произведений промышленности в других государствах Греции. Притом спартиаты не имели права покидать свою страну, а чужеземцам запрещалось жить в Лаконии (ксенеласия). Об умственном развитии спартанцы не заботились. Красноречие, которое так ценилось в других частях Греции, было в Спарте не в ходу, и лаконское немногословие (лаконизм) вошло у греков даже в поговорку. Спартанцы сделались лучшими воинами в Греции – выносливыми, стойкими, дисциплинированными. Их войско состояло из тяжеловооруженной пехоты (гоплиты) с легковооруженными вспомогательными отрядами (из илотов и частью периэков); конницей они не пользовались в своих войнах.

Древний спартанский шлем

104. Устройство спартанского государства

Спартанцы были непохожи на остальных греков не только по образу жизни, но и по своему государственному устройству, которое тоже отличалось своеобразностью. В Спарте сохранилась старая царская власть, но спартанских царей было одновременно два. Сами спартанцы объясняли это двоевластие тем, что Лакония досталась двум братьям Гераклидам, в действительности же или это были потомки царских родов двух слившихся воедино общин, или должность второго царя была учреждена для ограничения царской власти в ту эпоху, когда подобное явление происходило и в других частях Греции. (Цари из рода Эврипонтидов считались важнее царей из рода Агидов). Цари предстательствовали перед богами, предводительствовали на войне и за общественным столом пользовались двойными порциями. В делах внутреннего управления власть их была ограничена, но старое народное вече (апелла) в Спарте не играло большой роли: все его значение состояло в том, что оно избирало старейшин и так называемых эфоров. Старейшины, или геронты выбирались на весь остаток жизни из стариков не моложе 60 лет, и их было только двадцать восемь. Вместе с обоими царями они-то и составляли правительственный совет, называвшиеся герусией. Другое важное учреждение представляла из себя коллегия пяти эфоров, выбиравшихся народом только на год. Среди спартанских властей эфоры были сравнительно позднего происхождения (из середины VIII в.), но зато имели очень важное значение во всей государственной жизни. Эфоры были следователями в делах уголовных, судьями в делах гражданских, надзирателями за поведением граждан и самих должностных лиц. Так как между обоими царями существовало постоянное соперничество, то эфоры стали вмешиваться в несогласия царей, даже требовать их к ответу и брать под стражу. Они следили также за строгим соблюдением законов Ликурга, как назывались обыкновенно все установления Спарты. Её государственный строй держался в неизменном виде очень долго. Спартанская республика была оплотом старины и олигархического правления. Среди аристократов других городов Греции было немало поклонников консервативных учреждений Лакедемона, или «друзей лаконцев» (филолаконов), как их называли. Политикой самой Спарты было также везде поддерживать олигархов и препятствовать развитию демократии.

105. Спартанские завоевания

Это военное государство очень рано выступило на путь завоеваний. Возрастание числа жителей заставляло спартанцев искать новых земель, из которых можно было бы делать новые наделы для граждан. Овладев постепенно всей Лаконией, Спарта в третьей четверти VIII века завоевала Мессению [Первая Мессенская война] и её жителей тоже обратила в илотов и периэков. Часть мессенцев выселилась, но и оставшиеся не хотели мириться с чужим господством. В середине VII в. они восстали против Спарты [Вторая Мессенская война], но были снова покорены. Спартанцы сделали попытку распространить свою власть и в сторону Арголиды, но были сначала отбиты Аргосом и лишь позднее овладели частью берега Арголиды. Больше удачи имели они в Аркадии, но уже сделав первое завоевание в этой области (город Тегея), они не присоединили его к своим владениям, а вступили с жителями в военный союз под своим предводительством. Этим было положено начало большому Пелопоннескому союзу (симмахии) под спартанским главенством (гегемонией). К этой симмахии мало-помалу пристали все части Аркадии, а также и Элида. Таким образом к концу VI в. Спарта стояла во главе почти всего Пелопоннеса. Симмахия имела союзный совет, в котором под председательством Спарты решались вопросы войны и мира, и Спарте же принадлежало самое предводительство на войне (гегемония). Когда персидский шах предпринял завоевание Греции, Спарта была самым сильным греческим государством и потому могла стать во главе остальных греков в борьбе с Персией. Но уже во время этой борьбы ей пришлось уступить первенство Афинам.

Смотрите еще:

  • Правила выдачи трудовых книжек на руки работникам с 1 января 2018 года Выдача трудовой книжки при увольнении Трудовая книжка традиционно является основным документом для подтверждения стажа. Поэтому правильное оформление и выдача трудовой книжки при увольнении является одной из главных обязанностей […]
  • Отмена досрочной пенсии силуанов Отмена пенсии работающим пенсионерам Работающие пенсионеры имеют право на получение заслуженных пенсионных выплат. А отмена пенсии данной категории лиц, по сути, противоправное действие со стороны государства. Несмотря на это, […]
  • Устройство огнетушителей и правила их применения Устройство огнетушителей и правила их применения - Присоединиться! Подписаться на новости Главная → Для родителей → Типы огнетушителей и их применение Большинство детей и уж тем более все взрослые знают о существовании огнетушителей, […]
  • Фотки для разрешение Фото на разрешение на оружие В пакете документов для получения лицензии наряду с заявлением, копиями Ваших документов, справками и квитанциями необходимо предоставить фото на разрешение на оружие. Даже если Вы сильно спешите или если Вы […]
  • Возврат ошибочно перечисленных средств с ндс Возврат ошибочно перечисленных денежных средств: советы бухгалтера В деловой практике иногда происходит так, что денежные средства уходят не по адресу или в большем количестве, чем это предусмотрено. В обоих случаях компании или […]
  • Закон и порядок отдел оперативных расследовании виктория корлякова Форумы Goldteam Не стало Дм.Брусникина SHERLOCK 09 авг 2018 МОСКВА, 9 авг — РИА Новости. Театральный режиссер и актер Дмитрий Брусникин скончался на 61-м году жизни, об этом РИА Новости сообщили в пресс-службе театра "Практика". "Да, […]
  • Но таковы правила Каковы условия возврата билетов — электронных, промо и других в авиакомпании S7 (С7) airlines: как действовать лично или через официальный сайт Если у вас возникла ситуация, требующая возврата или обмена авиабилета, надо учитывать ряд […]
  • Основные законы италии Памятка туристу: правила поведения в Италии Несравненная Италия является мечтой для многих туристов. Если вы планируете свой отдых в этой сказочной стране, то перед ее посещением мы рекомендуем ознакомиться с основными правилами […]