Оформить ребёнка-инвалида в интернат

Как оформить инвалида в интернат

Инвалидов, которые не могут самостоятельно себя обслуживать и не имеют опекуна, готового взять на себя все бытовые заботы, можно поместить в социальные учреждения, где будет обеспечен полноценный уход и лечение. Дома престарелых, интернаты, принимают граждан с 18 лет, имеющих путевку и необходимый пакет документов.

· удостоверение об инвалидности.

Чтобы оформить инвалида в интернат, обратитесь с заявлением в органы социальной защиты населения и письменно уведомите органы опеки и попечительства о том, что вы собираетесь поместить опекаемое лицо в социальное учреждение. Если оформлять инвалида некому, он может самостоятельно позвонить в соцзащиту и вызвать уполномоченного представителя, который возьмет всю официальную часть на себя.

Для получения путевки в социальное государственное учреждение потребуется подготовить медицинскую карту с полным спектром медицинского обследования. Нужно пройти ЭКГ, общие анализы крови, мочи, кала, получить заключение всех узких специалистов, указанных в карте, результаты флюорографии. Если инвалид не может самостоятельно передвигаться и чувствует себя настолько плохо, что не в состоянии посетить всех врачей и пройти полное медицинское обследование, представитель из отдела социальной защиты населения обязан помочь немощному человеку. Для этого необходимо вызвать терапевта из поликлиники по месту по месту жительства, чтобы выдали направление в стационар, где проведут все необходимые анализы и оформят медицинскую карту.

После получения медицинской карты инвалиду выдадут путевку в интернат. Если человек не может самостоятельно добраться до социального учреждения, а сопровождать его некому, органы социальной защиты населения обязаны помочь, обеспечить транспорт и сопровождение до интерната, на месте передать инвалида уполномоченным представителям заведения, в которое он оформлен.

Недвижимость, оформленная в собственность, останется за инвалидом, социальное жилье через 6 месяцев перейдет государству. В любой момент инвалида могут выписать из интерната, если у него объявятся близкие или дальние родственники, готовые оформить опеку и предоставить уход.

Также инвалид имеет право отпроситься из интерната и на 1 месяц уехать к родственникам или домой.

Оформление инвалида в интернат

В Российской Федерации создана система учреждений для социального содержания людей, нуждающихся в поддержке. Среди таковых – дома-интернаты.

Оформление инвалида в интернат

Кто имеет право оформиться в интернат для инвалидов

В интернаты имеют право оформиться:

  1. Инвалиды войны; инвалиды 1, 2 группы, которые достигли 18 лет, то есть совершеннолетние граждане с инвалидностью – в дома-интернаты для престарелых и инвалидов;
  2. Инвалиды 1, 2 групп, возраст которых в пределах 18-40 лет (которые не имеют трудоспособных детей и родителей) – в дома-интернаты для инвалидов;
  3. Инвалиды Великой отечественной войны зачисляются в дома-интернаты вне очереди.
  4. Процесс оформления инвалида в интернат

    Процесс оформления в интернаты начинается с подачи заявления в управление социальной защиты, к которому заявитель должен приложить документы:

  5. Паспорт и его копию;
  6. Для прибывших из мест заключения – справку об освобождении и специальную архивную справку №9;
  7. Медсправку о состоянии здоровья. Для этого заявитель проходит необходимые обследования (сдаёт анализы, делает ЭКГ, посещает необходимых узкоспециализированных врачей, флюорографию (если давно не делал);
  8. В случае невозможности посещения инвалидом поликлиники, терапевта вызывают на дом, который выдаст направление в стационар, в который инвалид должен быть доставлен с посторонней помощью;
  9. Справку об инвалидности;
  10. Пенсионное удостоверение;
  11. Копию ИПР;
  12. Справку о составе семьи, в ней должны быть указаны даты рождения всех членов его семьи и кем они приходятся инвалиду (мать, отец, брат, сестра и т.д.);
  13. Справку о размере пенсии;
  14. Документ, подтверждающий право на государственную социальную поддержку по законодательству;
  15. Если инвалид направляется в дом-интернат по решению суда – копию этого решения.
  16. Противопоказания при оформлении в интернат для инвалидов

    Существуют противопоказания при оформлении в интернат, к которым относятся:

  17. Острые инфекционные болезни;
  18. Активные формы туберкулёза;
  19. Заболевания кожи или волос — заразных видов;
  20. Злокачественные опухоли;
  21. ВИЧ-инфекция, СПИД, венерические болезни;
  22. Наркомания, алкоголизм или другие подобные болезни;
  23. Наличие в момент оформления высокой температуры или неустановленной сыпи.
  24. Если человек с инвалидностью не может самостоятельно прибыть в интернат и помочь ему некому, то в таком случае его должны сопроводить представители органов социальной защиты.

    Зачисление инвалида в интернат производится путём заключения договора между ним и учреждением, а также приказом о зачислении.

    Проживание в доме-интернате сопровождается предоставлением перечня социально-бытовых, медицинских, педагогических и психологических услуг.

    Согласно положению, зачисленные в интернат граждане ежемесячно оплачивают предоставляемые услуги, размер оплаты которых не должен превышать 75% от получаемой пенсии, а у инвалидов Великой отечественной войны – получателей двойной пенсии – отчисляется сумма одной из пенсий. Причем, при оплате учитывается изменение размера пенсий: с повышением пенсий увеличивается и размер оплаты .

    После оформления инвалида в интернат вся недвижимость, имеющаяся у него (или он состоит в долевой собственности), сохраняется за ним. Он может ею распоряжаться по своему усмотрению: сдать в аренду, продать или же оставить пустующей.

    Если одинокий инвалид до оформления в интернат проживал в социальном жилом помещении, то через полгода жилье переходит в муниципальную собственность.

    Если инвалид был зачислен в интернат по договору до шести месяцев, то ему не нужно сниматься с регистрационного учёта по месту его прежнего жительства. Во время оформления на постоянное проживание необходимо выписаться из жилого помещения.

    Если при оформлении у инвалида обнаруживаются ценные документы или вещи, то они хранятся в интернате в установленном порядке (в камере хранения, сейфе под ключ).

    Если через определенное время проживания в интернате у инвалида появятся родственники, которые готовы взять над ним опеку, то его беспрепятственно выписывают из интерната.

    Кроме этого, инвалиду разрешается покидать интернат на один месяц для посещения родственников. Временно покинуть интернат можно только после врачебного осмотра и положительного заключения врача о состоянии здоровья. Дополнительно родственники должны в письменном виде подтвердить свои обязательства по уходу за инвалидом на время его выбытия из интерната. Денежных сумм для поездки к родственникам руководство интерната инвалиду не предоставляет.

    Отдавать или не отдавать своего особенного ребёнка в интернат: моральные и психологические аспекты

    После рождения особенного ребёнка, то есть ребёнка с некими серьёзными патологическими изменениями в работе разных органов и систем, а особенно в нервной системе, семья практически сразу распадается. В основном первым бросает своего ребёнка и жену мужчина. В меньшем проценте случаев растить больного ребёнка остаётся отец и ещё реже семья сплачивается и бросает все силы на реабилитацию малыша и попытки привести его состояние к некоему подобию нормы. Нередко такие усилия дают свои результаты и имеются случаи, когда ребёнок впоследствии становится практически полноценным человеком во всех отношениях. Об этих случаях много говорится и пишется, родители приравниваются к героям, что правильно и оправданно, потому что немногие способны выдержать всё, что выдерживают они.

    Сегодня говорим о том:

    Практически ничего не сказано о тех людях, кто не может более выносить заболевание своего особенного ребёнка и передаёт его на воспитание государству. В обществе складывается достаточно резкая и отрицательная настроенность к таким родителям, однако не стоит, заведомо не разобравшись, грести всех под одну гребёнку. Встречаются разные проблемы и различные жизненные ситуации, которые приводят родителей, будь их двое или один, к тяжёлому для них решению. К примеру, очень много детей, которые на протяжение всей своей жизни никоим образом не развиваются психически и интеллектуально, что в повседневной жизни представляет невероятную боль и тяжесть для близких людей. Изо дня в день, наблюдая одну и ту же картину, родители просто психоэмоционально выгорают.

    Конечно, существуют нерадивые родители, которым с самых первых минут наплевать на своего ребёнка, даже на полностью здорового, а также когда они узнают, что их ребёнок имеет некие серьёзные дефекты в развитии и не имеет никакой перспективы дальнейшего развития. О таких родителях мы сегодня не говорим.

    Почему родители желают отдать своего особенного ребёнка в интернат для больных детей?

    По мере роста и развития особенного ребёнка открываются его новые возможности, положительные и отрицательные стороны. Поведение у детей может быть самым разным в зависимости от их физиологических, физических и анатомических возможностей. Бывают дети с особенностями психофизического развития, которые не представляют никакой обузы для родителей и они благополучно живут и доживают свой век в родном доме. Это идеальный вариант, который встречается достаточно редко. Многим более встречаются дети с разнообразными нарушениями поведения, «лежачие» дети, которые не способны обслуживать себя самостоятельно и им необходим постоянный уход и медицинское наблюдение. С таких детей родители не могут спустить глаз ни на минуту. Постоянная жизнь в таком режиме отрицательно сказывается прежде всего на психологическом состоянии мамы и папы. В семье накапливается негатив. Происходят ссоры и семья распадается. Сроки раскола семей абсолютно разные.

    Помимо психологического момента существует момент физического несоответствия, когда ребёнок с нарушением поведения становится неуправляемым и может преспокойно ударить мать, которая не способна оказать ему сопротивление. В таких случаях родители часто решают вопрос в пользу помещения особенного чада в интернат для детей инвалидов.

    Также стоит отметить и финансовую составляющую вопроса, поскольку родитель, который остаётся один в нашей стране, не может достойно прожить на пособие и ему приходится работать, чтобы не умереть с голоду. Пусть сказано очень резко, но в большинстве моментов так оно и есть.

    Слабость или разумное решение?

    В связи с выше описанным, многие родители задумываются об определении ребёнка в дом-интернат для детей инвалидов. Решение это для большинства тяжёлое. Многие не способны сделать первый шаг годами, но ситуация усложняется и сама подводит родителей к социальному учреждению.

    Так что же это — слабость или разумный подход к вопросу? Единого ответа на вопрос нет. Люди разбиваются на несколько лагерей. Одни утверждают, что особенный ребёнок это испытание, которое родители заслужили и должны пронести по жизни. Другие относятся к таким решениям лояльно и полностью поддерживают инициативу родителей.

    На наш взгляд помещение особенного ребёнка с тяжёлыми нарушениями в дом-интернат для детей-инвалидов во многих случаях оправдано, особенно, когда у родителей появляется второй здоровый ребёнок, которому нужно повышенное внимание. Помещение особенного ребёнка в интернат, если оно оправдано, ещё не означает предательство. И мы не считаем, что подобные решения являются слабостью человека.

    Советы родителям, решившим отдать особенного ребёнка в интернат

    1. Если решение оправдано, ваша совесть чиста, главное не забывайте вашего ребёнка и посещайте его;
    2. Если вы на грани психологического срыва, не ждите взрыва эмоций, который может повредить не только вам, но и ребёнку;
    3. Не считайте за предательство помещение ребёнка в интернат;
    4. Не думайте, что в интернатном учреждении работают изверги и нелюди. Мы не можем говорить за всех, но точно уверены в ГУ «Детский дом-интернат для детей-инвалидов с особенностями психофизического развития», что находится в г. Минске;
    5. Питание в интернатах Беларуси не уступает домашнему, а в некоторых моментах даже и превосходит домашнее по частоте, калорийности и объёму;
    6. В детских интернатах с детьми проводятся занятия в виде обучения, реабилитации, развлечений. Стоит отметить, что в основном, конечно, занимаются с детьми более перспективными, потому что существует недостаток в кадрах;
    7. Помещая ребёнка в интернат вам нет необходимости от него официально отказываться;
    8. Вы можете поместить ребёнка в интернат для детей инвалидов на несколько месяцев, на год, а затем абсолютно легко забрать его на дальнейшее воспитание домой, после того, как вы почувствуете, что восстановились и можете в полной мере осуществлять уход. Кроме того, вы можете брать своего ребёнка в домашний отпуск от одного дня до нескольких месяцев.

    Заключительное слово

    Мы хотим показать, что определение особенного ребёнка в дом-интернат не является каким-то страшным и мерзким мероприятием. На сегодняшний день это нормальное положение дел. Только очень просим не забывать ребёнка и навещать его. Нередки случаи, когда родители навещают своё особенное чадо в течение первых нескольких месяцев, а затем появляются раз в год на день рождения или и того реже.

    Родителям инвалидов предлагают «передохнуть», сдав детей в казенный дом

    Реплика обозревателя Елены Березиной

    03.04.2016 в 17:20, просмотров: 13468

    Первое, что бросается в глаза, когда попадаешь в Европу, — как много там на улицах инвалидов. Они уверенно маневрируют в толпе на своих колясках, самостоятельно делают покупки в торговых центрах, общаются с друзьями в кафе. Особенно поражают та свобода и дружелюбие, которую проявляют здоровые дети и подростки в отношении сверстников с проблемами здоровья. Смотришь: идет куда-то по своим делам компания мальчишек, и среди них один — на коляске. Они вместе дурачатся, что-то весело обсуждают. У них общие интересы, общий досуг — здорово!

    Вот за наших инвалидов так не порадуешься. Они все больше по домам сидят, а если с кем-то и общаются, то в основном с родителями. Если те у них есть, конечно. Ведь долгие годы у нас была такая практика: коли уж случилась беда, родился ребенок с серьезными пороками развития, то его родителям еще в роддоме советовали от него отказаться. И мотивировали это тем, что так всем будет лучше. Мол, «ребеночку вашему в специализированном заведении обеспечат надлежащий уход, а вы сможете другого, здоровенького себе родить».

    Мне могут возразить, что все это уже в прошлом. Что сейчас и у нас стараются интегрировать инвалидов в общество. И никто больше не уговаривает родителей бросать больных детей. Напротив, даже усыновлять стали. Все так, да не совсем.

    Вот на днях в Подмосковье объявили о новой социальной поддержке родителям детей-инвалидов, они теперь могут получить передышку, поместив ребенка на время… в детский дом. Как же так: с одной стороны — государство вроде бы заботится о семьях инвалидов, с другой — опять предлагает поместить детей в детский дом?

    То, что родители тяжелобольных детей нуждаются в отдыхе, бесспорный факт. Особенно матери. Они сами подчас выглядят так, будто уже одной ногой — в могиле. Но случись чего с ними, даже в больницу лечь нельзя, на кого оставишь больного ребенка? Такая семья, за редким исключением, находится если не за чертой бедности, то где-то близко к этому пределу. Дорогие лекарства, не менее дорогие сеансы массажа и мануальной терапии, всякие целители — все требует денег, на сиделку, даже временную, их уже просто не хватает.

    По словам главврача люберецкой районной больницы №3 Татьяны Мельник, шесть подмосковных детских домов — в Люберцах, Фрязине, Видном, Орехове-Зуеве и Коломне — готовы предоставить услугу «социальная передышка» семьям с детьми-инвалидами, которые попали в трудную жизненную ситуацию.

    «Если ребенок рождается тяжелобольным, для родителей это настоящий шок, и чтобы они могли адаптироваться к ситуации, мы предлагаем им временно поместить малыша в дом малютки. Для этого достаточно простого заявления, отказ от ребенка писать не потребуется, — успокаивает Мельник. — Ребенок будет получать медицинскую и реабилитационную помощь, восстановительное лечение, а мать сможет посещать его или даже находиться там вместе с ним».

    Родителям, которые хотят воспользоваться этой услугой, Татьяна Мельник посоветовала обращаться за информацией к участковому педиатру. Те должны быть в курсе, как оформить путевку на временное пребывание ребенка в детском доме.

    На первый взгляд, все — супер, отличная инициатива! Наконец-то реальная забота о людях, попавших в тяжелую жизненную ситуацию. Но звоню в один из шести названных детских домов, чтобы узнать подробности, — и натыкаюсь на полное непонимание. Ни про какую социальную инициативу там не слышали.

    «Родительские» дети у нас действительно есть, но эта практика существует много лет, ничего нового в ней нет», — пояснила мне женщина по телефону и посоветовала за более подробной информацией обращаться в органы опеки. А как же педиатры? Опять нестыковка.

    Действительно, проведя небольшое журналистское расследование, выясняю, что так называемая «социальная передышка» для родителей детей-инвалидов — это ни для кого не новость. Или, как говорится, новое — это хорошо забытое старое.

    Существует эта практика не только в Подмосковье, а по всей стране. Если рождается тяжелобольной ребенок (в основном это касается пороков центральной нервной системы), матери еще в роддоме предлагают поместить его в детский дом. Правда, теперь отказ от родительских прав писать не требуют — достаточно простого заявления с просьбой взять малыша на временное содержание. Официально этот срок якобы не должен превышать 1–2 месяцев, но фактически «родительские» дети живут в казенных учреждениях годами, а некоторые из них переходят потом в психоневрологические интернаты. Циники говорят, что это выгодно и родителям, которые продолжают получать пособие на ребенка-инвалида, и детскому дому, которому выделяют финансирование в соответствие с количеством детей. Вот только каково это самим детям?

    «В специализированных детских домах 70% детей — родительские. Они не считаются сиротами, их нельзя усыновить или взять под опеку, но они годами живут в казенном учреждении, в изоляции от общества и семьи. Мне кажется, с такой практикой нужно бороться, а не поощрять ее, — считает руководитель благотворительного фонда «Волонтеры в помощь детям-сиротам» Елена Альшанская. — Любой врач скажет вам, что для полноценного развития новорожденного необходимо, чтобы с первых дней жизни он находился рядом с матерью, в семье, а не в Доме малютки».

    Вместе с тем Елена согласна, что семьям с детьми-инвалидами очень нужны помощь и поддержка государства, социальных служб. И передышка от своих тяжелых обязанностей им тоже необходима. Но даже в этом случае нельзя домашнего ребенка помещать в детский дом — для него это огромный стресс. Поэтому нужно создавать штат добровольных помощников из числа волонтеров, обучать их навыкам профессиональных сиделок, чтобы они могли действительно на время подменять родителей.

    Пока такая услуга существует только в Питере. Ее предоставляет благотворительный фонд «Перспектива». Летом его волонтеры вывозят детей с серьезными ментальными проблемами на две недели за город, на дачу. У них там есть возможность общаться со сверстниками, с ними занимаются специалисты, а родители за это время могут немного передохнуть или решить свои проблемы. С одной стороны, условия пребывания детей в этом летнем лагере максимально приближены к домашним. С другой — такая смена обстановки позволяет немножко уменьшить социальную изоляцию ребенка, почувствовать себя более самостоятельным.

    Но что делать тем семьям, кому не повезло жить в Питере? Ведь, несмотря на все разговоры про то, что теперь дети-инвалиды могут посещать обычные детские сады и школы, их там, мягко говоря, не особо ждут. Ни штаты для этого не укомплектованы, ни специального оборудования, ни доступной среды нет. Неужели у родителей с тяжелобольными детьми есть только одна альтернатива: годами тянуть непосильную ношу в гордом одиночестве или же передать ребенка-инвалида на попечение государства в детский дом?

    Думаю, пока мы не найдем ответ на этот простой вопрос, до тех пор на наших улицах, в отличие от европейских, из инвалидов будут находиться только профессиональные попрошайки.

    Опубликован в газете «Московский комсомолец» №27071 от 4 апреля 2016 Тэги: Дети , Школа, Общество

    Про детей-инвалидов в интернатах

    Портал «Сноб» опубликовал интервью с директором Центра лечебной педагогики о детях инвалидах, о их жизни в специализированных интернатах и том, как мы можем помочь.

    Добровольческое движение «Даниловцы» работает в одном из таких интернатов. Волонтерская группа дважды в неделю посещает детей.

    Анна Битова: Когда вся жизнь проходит в одной комнате — это называется тюрьма

    В конце прошлого года зампред правительства Ольга Голодец распорядилась создать специальные комиссии и проверить «стационарные учреждения социального обслуживания населения психоневрологического типа» по всей стране, в том числе и детские. Анна Битова, директор Центра лечебной педагогики, в котором уже 20 лет занимаются дети с особенностями развития, вошла в московскую комиссию по проверке интернатов для детей с тяжелой умственной отсталостью. О результатах этой проверки она рассказала Вере Шенгелия

    — Анна Львовна, в чем был смысл этой проверки?

    — Это называлась «проверить на предмет соответствия нахождению». Смысл в том, чтобы проверить, что ребенок там делает, не было ли гипердиагностики, зачем он это там делает и не нужно ли его перевести в какое-то другое место. То есть реально это проверка соответствия диагнозов. Но по факту это совершенно бессмысленное дело: ну хорошо, ты выяснишь, что человек там находиться не должен, и что дальше? Если предполагать, что детский дом — это все-таки дом для человека, место, где он живет. Это значит, что мы его берем из дома, к которому он привык, и переводим в какой-то другой дом. Но он же человек! Это очень странная идея, она мне совершенно не понравилась и по-прежнему не нравится.

    — А что был за состав комиссий, сколько детских домов и интернатов вы посмотрели?

    — В Москве семь детских домов-интернатов для глубоко умственно отсталых детей. В них находятся 1869 человек. Приказ Голодец состоял в том, что надо создать комиссии, проверить всех детей по всей стране, введя в комиссии негосударственные экспертные организации. И как факт нас совершенно удивительным образом ввели в комиссию — я настолько удивилась тому, что вообще нас пускают в интернаты (туда очень сложно попасть), что согласилась и предложила ввести в комиссию также нашего доктора-психиатра и нашего нейропсихолога. Мы обошли все интернаты, я лично посетила все семь интернатов и прошла каждую комнату, заглянула, посмотрела, задала вопросы. И по каждому интернату мы сделали короткое заключение о том, что мы увидели. Кроме этого, в каждом интернате мы пять-шесть детей выборочно обследовали на предмет соответствия диагноза. Это оказалось довольно тяжело, потому что это очень грустно, бессмысленно и бестолково: мы это посмотрели — а дальше-то что мы делаем?

    Расскажите, что вы увидели.

    — Я для начала расскажу, что мы увидели в документах. В какой-то момент мы попросили данные из всех интернатов, из которых, после несложного анализа, выяснилось, что в Москве из 1869 детей, которые живут в интернатах для детей с тяжелой умственной отсталостью, только 63 сироты. 63 человека! У всех остальных по сути есть родители.

    И вот дальше там очень важные цифры. Около 300 детей находятся в интернатах, потому что их родителей лишили родительских прав. Но всех остальных родители просто своими руками отдали в интернат, и государство это разрешило.

    Две самые большие группы детей в этих интернатах — это дети, чьи родители отказались от родительских прав и дети, которые живут в интернатах, продолжая оставаться родительскими детьми. У этой последней группы есть живые родители, которые остаются опекунами своих детей. Большая часть родительских детей находятся на постоянном проживании в интернатах. То есть они там круглый год, родители могут иногда взять домой, но берут далеко не все и очень редко. Они остаются родителями детей-инвалидов, они остаются с этим статусом, притом что ребенок круглосуточно находится в интернате. Они получают льготы по проживанию, по проезду, преждевременную пенсию с 50-ти лет. То есть человек ничего не лишается за то, что он отдал ребенка в интернат. Для меня это был один из самых тяжелых моментов во всей этой истории.

    И никому не понятно, как это получается. Вот это место — самое интересное для меня.

    Еще одна важная вещь, что треть из этих 1869 (я все время привожу московские цифры) — это дети с синдромом Дауна. Рождается ребенок с синдромом Дауна, и тут же родителям предлагают его отдать. По-прежнему все родители говорят, что в роддоме продолжают рекомендовать отдать. И если мы говорим про Москву, то половина московских родителей соглашаются и отдают. В Москве это очень большой прогресс: раньше сдавали 92%, сейчас 50%. Но это все равно главным образом результат давления. В первую очередь попадают под эту историю дети с синдромом Дауна, дети с синдромом кошачьего крика и носители еще некоторых генетических синдромов, потому что их видно с рождения, их не так много. А остальные родители спокойно забирают ребенка домой, даже не подозревая, что у них будут какие-то проблемы. Проблемы появляются потом: если это ДЦП, то около года, если ребенок с аутизмом, то проблемы появляются в два-три года. Годам к пяти все более-менее понимают, что имеют ребенка-инвалида. В Москве он ходит в какую-нибудь лекотеку, в детский садик, сейчас дошкольная помощь достаточно хорошо развита, если родители активные, они найдут место, куда пойти. А вот когда ребенку исполнится семь лет, и лекотека или детский сад кончатся, его отправят на психолого-медико-педагогическую комиссию, где скажут, что ребенок необучаем или что для него нет школы, или что было бы лучше отдать ребенка в интернат, ему там будет лучше. То есть реально получается, что наши медики и педагоги просто отправляют туда, увеличивают поток. Вот таким образом они там и оказываются. Большой процент, я уверена, в этом.

    — Если бы надо было как-то в общем сформулировать основную проблему психоневрологических интернатов, она в чем?

    — Я думаю, что главная проблема в закрытости. Мы очень были впечатлены, это жутко совершенно и не дает ни жить, ни спать, ни есть. Я для себя эту задачу поставила как первую: надо, чтобы туда кто-то ходил. Если в каждый интернат придет волонтерская группа, я уже буду считать, что я не зря туда сходила. И с этим даже есть какие-то подвижки. Департамент оказался в этом вполне благосклонен, то есть приказ издали о том, что надо пускать волонтеров. Пускают все равно пока не очень, правда.

    — А от чего они закрываются, почему так?

    — Потому что эта система очень медицински ориентированная. Например, процент медицинского штата там намного выше, чем педагогического. Представим себе детей с особенностями развития в семье. Мама должна, конечно, какими-то медицинскими знаниями обладать, но не очень большим количеством. А педагогическими — должна, и мам учат педагогическим и воспитательным навыкам. Она должна воспитывать ребенка, на ней эта функция. А тут получается такой перекос в медицинскую сторону. Это не дает уход сделать развивающим, уход очень больничный. Это, с одной стороны, безопаснее, конечно, а с другой стороны, не дает возможности развиваться.

    — Больничный уход — это что значит? Что дети там под какими-то седативными препаратами?

    — Мытые, чистые, об этом сейчас большая забота, получают усиленное питание шесть раз в день. И да, они много получают всяких лекарств и медицинских процедур. Много медицинских препаратов, я думаю, что можно было бы и поменьше. Но для этого должны быть другие условия жизни: если человеку совершенно нечего делать, то, естественно, он будет самостимулироваться, у него будет аутоагрессия. Вызывать рвоту, кусать себя, биться головой.

    — Правда, что детей не только медикаментозно успокаивают, но и связывают?

    — Мне кажется, что пока мы ходили, ни один ребенок не был зафиксирован. Я не думаю, что это всегда так, но я думаю, что у персонала просто нет другого выбора. В отделениях милосердия дети получают очень мало, не занимаются, очень мало в их жизни происходит событий. В большинстве интернатов все происходит в одной комнате — едят и спят, комната обычно очень маленькая, часть интернатов имеет 3-4 квадратных метра общей площади на ребенка. То есть его некуда оттуда — из кровати или со стула, где он целый день сидит, — достать. А если сидит и делать нечего, то будет биться и кусаться. Это результат просто. В общем, вторая мысль, что надо выводить в школу.

    — Выводить в школу детей из интернатов, вы имеете в виду? Чтобы ночевал там, а днем был в школе?

    — Ну как все. Все ходят в школу — и он бы ходил в школу, в детский сад чтобы ходил. Пока это кажется очень сложным, потому что даже приход к нам в центр в гости на час — это целое событие.

    Я считаю, что в Москве мы пошли по неверному пути: у всех интернатов есть лицензии на образование, и на вопрос: «Почему вы детей не учите?» — они говорят: «Мы учим внутри». На мой взгляд, это совершенно порочный путь: надо было бы тех, кого они учат внутри, отправлять учиться в городские школы, тех, кого они на сегодня почти не учат внутри, начать учить. Высвободить какое-то количество места и за счет этого места улучшить как-то условия пребывания, потому что условия пока еще далеки от совершенства. Так я примерно вижу.

    — Когда вы говорите «мы в Москве пошли по неправильному пути», вы что имеете в виду? Что где-то пошли по другому?

    — В других регионах не дали интернатам образовательных лицензий и все-таки начинают вывозить. Например, Владимир: у них интернат очень тесный, два квадратных метра на ребенка, даже невозможно представить, как они там, бедные, живут, но при этом они их учат. Не всех, но 24 человека ездят в школу. Это дело, это выход в свет, это перспектива какой-то интеграции. Потому что понятно, что когда ты проводишь много лет в одном месте замкнутом, то ты и не вырвешься оттуда никогда, это практически нереально.

    — Последнее время много говорят о подушевом финансировании. Правда ли, что денег государство на детей тратит достаточно?

    — В Москве — 118 000 в месяц на ребенка. Представляете, что дома можно на эти деньги с ребенком сделать? Вообще интернатное пребывание — это самое дорогое, что может быть на свете. Надо организовать персонал, персонал должен быть сменный: кто-то дежурит ночью, кто-то дежурит днем, в выходные. А когда ты просто живешь с ребенком, тебе же никто за это не платит. Я думаю, что если бы семьям просто по 50 тысяч дали, то они детей не отдавали бы. Моя идея состоит в том, что надо хотя бы удвоить то, что сейчас дается, потому что сейчас сумма меньше прожиточного минимума. В Москве на ребенка-инвалида родители получают около 12 тысяч, на взрослого — что-то около 18.

    Мы все время задавали вопрос: почему не хотят увеличить деньги родителям? Это бы в перспективе точно бы решило проблему. На что отвечают справедливо, что родителей слишком много. В Москве всего 32 тысячи детей-инвалидов. Поэтому, понятное дело, если каждому из родителей дать по 118 тысяч, то наша бедная Москва разорится. Хорошо, предположим, что мы честно возьмем эти 118 тысяч и разделим на 10 детей, добавим каждой маме по 10 тысяч. Мы удвоим их бюджет. Я уверена, что даже если 25 тысяч будет иметь семья с ребенком-инвалидом, то уход детей из семьи будет гораздо меньше. Это уже другие деньги, на это можно жить. А на 12 тысяч жить нельзя: либо есть какая-то другая поддержка, либо мама героическая. Не все же героические, а ведь бывает, что еще есть другие дети.

    Вот буду теперь это везде предлагать, а получится или нет — не знаю.

    — Тяжело поверить, что единственное, почему детей отдают в интернаты, — это тяжелое материальное положение. Что еще?

    — Основная причина в том, что нет никаких предложений. Ребенок сидит дома, у него нет никаких занятий, мама не может нанять кого-то, потому что материально плохо живут, она должна работать. Притом что по закону сейчас какого угодно ребенка можно устроить в школу в Москве. Это бывает довольно хлопотно, но, в общем, это доступно.

    — То есть восьмилетнего неразговаривающего ребенка, например, с аутизмом…

    — Сколько хочешь. Если мама хочет, он пойдет в школу.

    — И что там будет делать?

    — Вы знаете, от школы зависит. В какой-то просто ерундой будет заниматься, в какой-то — очень толково. Сейчас есть несколько очень приличных школ, которые берут тяжелых детей с аутизмом. Нормально, потихоньку будут учить, будет социализироваться. К 18 годам, может, даже говорить начнет.

    — А почему про это никто не знает? Это что, какая-то секретная информация?

    Нет человека, который бы отвечал за семью. Должно быть так, как на Западе: в семье рождается ребенок с нарушениями развития, как у нас говорят — инвалид. Выделяется куратор этой истории, и он ведет эту семью; в некоторых странах — от начала до конца, в некоторых — передает из ведомства в ведомство, но он ведет, он отвечает за то, чтобы семья получила нужные медицинские, социальные и образовательные услуги. У нас большинство семей сидит и вообще не подозревает, что они имеют право на какие-то услуги, и ими никто не занимается. Наша соцзащита бабушками лучше занимается: все-таки у бабушки, если она одинока, есть прикрепленный соцработник, и он отвечает, чтобы она получала лекарства, чтобы она оформила себе инвалидность, чтобы она прошла диспансеризацию. А тут как бы никто не виноват: родила себе инвалида — прыгай с ним сама. А это очень сложно. Ну, и образование не хочет таких детей тоже, оно, конечно, борется за то, чтобы их не взять.

    — При этом директоров интернатов тоже можно понять. Они опекуны этих детей, несут за них уголовную ответственность. Понятно, почему они так боятся их отпускать. С этим разве что-то можно сделать?

    — Мне кажется, что это же не новая история. Не может быть 500 детей и один опекун. Должны быть опекуны, и желательно, чтобы они были внешние, а не те, кто там живет. И пока директор интерната будет опекуном, это будет все продолжаться, потому что это неестественно, когда как опекун он заказывает эти услуги и как исполнитель их исполняет. Поэтому непонятно вообще, где тут система контроля и каким образом это все нужно контролировать. Это неправильно.

    — Вы занимаетесь этой темой больше 20 лет. Изменилась интернатная система?

    — Все-таки динамика очень хорошая. Специально пересмотрела документальный фильм о российских интернатах, снятый французскими журналистами в 90-е: когда все голые, 30 человек в палате, лежат на клеенке, выглядят как будто из Освенцима только что вышли. Сейчас все-таки все одеты, белье, можно сказать, шикарное. И запах: несколько лет назад еще я приходила в некоторые интернаты, и пахло так, что на этаж войти было невозможно. Сейчас нет запаха, то есть, видимо, достаточное количество памперсов, моющих средств. Да, я понимаю, что к моему приходу специально мыли, но тем не менее. Появился педагогический персонал — в палатах милосердия его не было вообще, сейчас пускай минимум, но кто-то пытается с детьми разговаривать, кто-то пытается что-то делать. Появились школы.

    То есть денег стало больше, финансировать стали лучше, но весь ужас в том, что это-то и есть порочный путь: нельзя только улучшать существование в интернатах, тогда мы получим еще большее количество людей, которые будут туда детей сдавать. Надо улучшать существование дома, все силы должны быть отправлены на поддержку семьи, чтобы она не отдала. Надо рассматривать каждый случай, когда имеется тяжелый инвалид и семья хочет отдать, каждую семью в тяжелой жизненной ситуации. И нужно организовывать помощь.

    — Вы говорите все время об отделениях милосердия. Как детей распределяют по этим отделениям?

    — Обычно выделяют несколько отделений. Для детей постарше так называемое трудовое; для детей с более высоким интеллектом, но с тяжелой органикой может называться медико-социальным. Соответственно, совсем тяжелые (по разным причинам: могут быть двигательно тяжелые, то есть человек достаточно неплохо соображает, но находится в отделении милосердия, потому что, скажем, на коляске, а могут быть потому, что с поведением не в ладах) оказываются в отделении милосердия, и иногда его оттуда могут перевести на повышение, а могут и не переводить.

    Мне кажется, вообще нельзя делить. Их начинают делить очень часто еще в домах ребенка, и это самое страшное. Последний раз я была в доме ребенка, и вроде бы они начали наконец-то смешивать. Потому что разделение на перспективных и на неперспективных — самое опасное.

    Например, потому что персонал, который работает с очень тяжелыми, от них так устает, что даже не разговаривает. Потому что у детей нет примера перед глазами: если дети с синдромом Дауна находятся в помещении, где вообще нет никого, кто мог бы хорошо говорить, то им не с кого брать пример, и они так и не научаются говорить. Когда они находятся в месте, где люди говорят, то они вполне успешно подражают, и у них все получается. Это очень важная часть обучения — нахождение в говорящей среде, и очень важно за этим смотреть.

    — Каким вам показался персонал, который работает в этих интернатах?

    — В большинстве своем симпатичным и явно болеющим за детей. В таких условиях непонятно, что они могут сделать. Дефектолог какая-нибудь говорит: «Где бы мне подучиться?» Ты смотришь на нее и понимаешь, что ты ее подучишь, она поймет, что наша сегодняшняя действительность не соответствует никаким представлениям о человеческом отношении, и уйдет. К нам приезжают раз в две недели дети из интерната на занятия. Ими занимаются трое взрослых. Трое — на 21 человека, и которых половина не ходит, а вторая половина тоже не самообслуживается; нет и речи о том, чтобы трое могли с ними справиться. Это не вина этих людей и даже не вина заведующего, главного врача, директора. Изначальные условия игры должны поменяться.

    Для меня было страшно мучительно это все еще и потому, что очень стерильно: все белое, светлые стены, белый потолок, и люди лежат целыми днями в кровати — вообще не на чем взгляд остановить.

    И я первое, что сказала: нельзя что-нибудь повесить? Мне говорят: стены после ремонта, если повесим, то испортим ремонт. Я говорю: есть же наклеивающиеся картинки. И когда я пришла по второму кругу, то я увидела, что на стенах наклеены какие-то картиночки, к потолку привешены бумажные модули, чтобы хотя бы у ребенка, который лежит целыми днями и таращится в потолок, на чем-нибудь глаз останавливался. Я как-то, когда еще ни в какую комиссию не входила, консультировала детей из одного интерната. Обнаружила, что у детей в 15 лет не сформировано прослеживание. Когда ребенок следит за движущимся предметом глазами. Я показывают на 15-летнюю девочку и говорю: как такое может быть? Отвечают: ну, она лежит в углу, мимо нее мало ходят. Грустно очень. И хотя бы такая мелочь, а вроде что-то меняется. Или в одном интернате мне сказали, что теперь санитарки детей из кроватей вынимают. Это светлая мысль, которую я пыталась тоже до всех донести, что человек не должен быть в кровати круглосуточно, а его надо оттуда куда-нибудь вынимать. Нет места — вынимайте в коридор, куда хотите, но это неправильно, он должен есть в другом месте, играть в другом месте. Это неестественно, это тюрьма называется, когда все происходит в одной комнате, включая туалет. И вот санитарка мне одна говорит, что уже два месяца вынимают каждый день всех из кроватей. Это, говорит, после вашего визита. Я, конечно, не обольщаюсь сильно, но мне было приятно.

    Понятно, что у меня в голове какая-то западная картинка, но в семье ты же не будешь целый день в постели! Понятно, если больной полностью лежачий, то ты его пытаешься на коляске вывезти, все равно как-то организовать жизнь по-другому.

    Вот у нас в центре прекрасная есть история про Максима, которая меня совершенно потрясла. Я тут работала волшебником случайно по совместительству. Пришла мама: ребенок не ходит, лежит, весь из стороны в сторону мотается — тяжелый очень, с эпилепсией, синдром Ангельмана, то есть тяжелый ребенок, тяжелее всех, кто к нам из интерната на занятия приезжает. И что делать? И еще и живут в Ногинске. Я говорю: что он у вас целыми днями делает? «Ничего, он лежит на диванчике, я его подушками обкладываю, и он там лежит». Я говорю: спустите на пол. Они приехали через две недели, и он полз. Простая идея, она не моя, но он полз.

    ru_happychild

    Особые дети — счастливые дети!

    Клуб знакомств, бюро советов и коллективная жилетка для родителей

    У многих родителей детей с проблемами особый взгляд. В глазах тоска, безысходность, усталость — короче, безнадега.
    Довольно быстро понимаешь, что ты и твой ребенок никому не нужны. Участие — хотя бы в голосе, не на деле — редкость. Наоборот, общение с чиновниками, даже врачами по вопросам, связанным с больным ребенком — скорейший путь воспитания чувства Глубокой Вины.
    Складывается ощущение, что цель государства — принудить родителей и их больных детей сидеть дома и не высовывать носа. Не портить настроение. Конечно, подвижки есть, но пока они едва заметны.
    Тем более удивительно было узнать о британской благотворительной организации EvеryChild. Суть их программы — дать родителям передышку. Пусть измученная мама просто погуляет, сходит в кино, побудет одна. С ее ребенком в это время посидит волонтер.
    В результате у родителей вырастают крылья. Уже не появляются мысли сдать ребенка в интернат, уйти из семьи (как делают многие-многие мужчины — ломаются первыми) или вообще вскрыть вены.
    EvеryChild появилась и в России. Пока в Питере. Под катом — статья из журнала «Русский Newsweek».
    Как родителю ребенка-инвалида не сойти с ума от проблем? В московских центрах «Лекотека» иногда устраивают тренинги для родителей — кто на них был, что вы об этом думаете? Как еще решения проблемы знаете вы? Делитесь опытом!

    Эксперимент со службой передышки в Петербурге прошел удачно: нашлись добровольцы, готовые сидеть с тяжело больными детьми

    Беременность у Алины К. была сложной, а роды — преждевременными. Врачи ей сразу посоветовали отказаться от ребенка. В девять месяцев ее дочь Катя не переворачивалась, в годик не пошла, в полтора у нее началась эпилепсия. К трем годам у нее уже был детский церебральный паралич (ДЦП) и синдром Дауна. Пять лет родители за нее бились, но Сергей, муж Алины, заявил, что уходит, потому что больше не может. «Я решила спасать семью», — вспоминает Алина. Она попыталась на две недели устроить дочку, чтобы съездить с мужем в отпуск. Ей предложили только один вариант — отдать Катю в детский дом. Через неделю в детдоме Катя умерла.

    В России 534 000 детей-инвалидов. Это правительственная статистика. Из них три четверти живут в семьях, как жила Катя. Больше половины семей с такими тяжело больными детьми распадаются, а каждая четвертая в итоге не выдерживает и отдает ребенка в специализированный интернат. «Эти дети остались бы в семьях, если бы их родители хотя бы иногда могли отдыхать», — говорит директор российской программы британской благотворительной организации EvеryChild Джоанна Роджерс.

    Родители устают от больных детей. С 70-х годов в США, Британии и других странах Европы действуют так называемые службы передышки для родителей, которые воспитывают детей-инвалидов. Более того, эту услугу гарантирует государство. В прошлом году EveryChild организовала такую же службу в Санкт-Петербурге: нашлись-таки добровольцы, готовые на время подстраховать замученных родителей и пожить некоторое время с больным ребенком. В Питере 15 000 детей-инвалидов. У родителей 40 из них теперь есть возможность передохнуть. Им помогают такие же родители, как они, пенсионеры и соцработники.

    СТО РУБЛЕЙ В ЧАС

    Анне Курбатовой 32 года. Ее сыну Теме 12 лет, и у него ДЦП. Ольге Маллаевой — 35, ее сыну Юре — 13, у него тоже ДЦП, но он год назад научился ходить, а Тема без инвалидной коляски или ходунков и шагу ступить не может. И вот Анна дает Ольге передышку: Тема с Юрой полчаса болтают в комнате, а потом просятся на улицу. «Мы раз в неделю выходим на прогулку, чаще не получается — я одна поднять Тему с коляской не могу», — говорит Аня. Пандусов в их подъезде нет, и выйти во двор целая история. Аня с Ольгой тащат коляску на улицу, Ольга бежит за справками, чтобы переоформить сыну инвалидность, а Анна остается с двумя детьми.

    Она живет напротив легендарной «Авроры», и к скрюченному мальчишке в инвалидной коляске в их дворе давно уже привыкли. Незнакомые же пялятся как ненормальные или виновато опускают глаза, говорит Анна, поэтому Тема гулять не любит, а любит сидеть перед телевизором или зависать сутками с компьютерной игрой или на сайте vkontakte.ru. Тема — на домашнем обучении.

    В отличие от Темы Юра, несмотря на инвалидность, ходит в обычную школу и учится почти на все пятерки. Он рассказывает: «Когда я пошел в школу, дал клятву — взяться за себя и каждый день делать гимнастику». Пять лет, говорит, халтурил, мама заставляла заниматься, но лишь год назад всерьез взялся за дело. Теперь он может преодолевать небольшие расстояния без коляски и ходунков. Юра учит испанский, катается на лошадях и легко заводит новых знакомых: «Я надеюсь, что все люди добрые и будут мне помогать».

    Его мать Ольга качает головой: со своим высшим образованием она моет полы в больнице — на другую работу ее не берут, когда узнают, что она одна воспитывает инвалида. Ольга пытается подработать: государство ей дает 8500 рублей в месяц — плата по уходу за инвалидом, детская пенсия и компенсация за монетизацию, — а это мало. Анна Курбатова тоже воспитывает Тему одна. Она «бомбит» на машине. С Юрой Анна тоже сидит не просто так: за эти передышки EveryСhild ей платит 100 рублей в час. «Большинство родителей тяжелых детей боятся отдавать их чужим людям», — говорит менеджер проекта Ирина Зинченко. Она объясняет почему: не хотят чувствовать себя обязанными, к тому же если человек работает бесплатно, с него не спросишь.

    Прежде чем стать «второй мамой», нужно закончить «школу приемной семьи». Это 72 часа занятий. Учат, как правильно обращаться с ребенком-инвалидом, как оказать ему медицинскую помощь и просто найти с ним контакт. У большинства детей тяжелая умственная отсталость, и они даже слово «мама» не говорят. Всего за год подготовили 36 принимающих семей. В школе отсеивается примерно треть, и это хороший результат, утверждают в EveryChild, — в Британии сходит с дистанции примерно каждый второй.

    Анна не только сидит с Юрой, но и сама иногда отдает своего Тему, чтобы отдохнуть. «Вторую маму» для Темы она присмотрела на занятиях в школе приемной семьи. 24-летняя Тоня Попова отличалась от всех спортивной фигурой, теперь она часами гуляет с Темой и умудряется затаскивать его коляску в музеи. Аня даже смогла на три дня уехать за границу. «В моей жизни была сплошная чернуха, и я уже всерьез задумывалась, не отдать ли Тему в интернат, — говорит она. — Если бы не служба передышки, неизвестно, чем бы дело кончилось».

    В начале проекта родители заполняли подробные анкеты — их просили от нуля до десяти оценить свое качество жизни. «Почти везде в графе “свободное время” и “планы на будущее” стоял жирный ноль», — говорит психолог Наталья Изак. Через год там появились «пятерки».

    ЕСЛИ НЕ МЫ, ТО КТО

    В сентябре прошлого года Россия подписала Конвенцию ООН о правах инвалидов. Одна из ее статей гарантирует каждому инвалиду инклюзивное образование — то есть право на учебу в обычной школе вместе нормальными детьми. У 8-летнего Владика тоже ДЦП, и его мать, Любовь Чушева, попробовала в мае устроить сына в специализированную школу для инвалидов «Озерки», оборудованную большими лифтами и пандусами. Ей там отказали. «Кто будет с вашим ребенком за такую зарплату возиться? У нас из-за кризиса всех сокращают! — чуть не плача Чушева пересказывает ответ директора школы. — Владик, мне сказали, необучаемый».

    По данным Минобразования, в России 17 300 детей признаны необучаемыми по медицинским показаниям. Например, у ребенка тяжелая умственная отсталость. «С большинством из них просто не хотят или не умеют работать», — считает Марина Павловская из интерната для умственно-отсталых детей в Бельском Устье, в 120 км от Пскова. В этом интернате на практике доказали, что признанных необучаемыми детей-инвалидов можно научить и читать, и писать, и танцевать, и петь. И даже нашлись семьи, готовые взять таких детей к себе домой, в том числе и 16–17-летних. Правда, из 85 воспитанников интерната в семьях живут лишь четверо.

    В 487-й питерской школе с Любовью Чушевой были немногим любезнее: «У нас ни пандусов, ни лифта, а первоклашки занимаются на пятом этаже. Будете его на себе таскать?» В итоге Владику предложили домашнее обучение, но тут уже отказалась Люба. Владику, как и любому ребенку-инвалиду, нужно общение, а при такой учебе ни контактов с ровесниками, ни праздников, ни работы со специалистами у него не будет, объясняет она. У детей с ДЦП изначально страдает еще и воля — за них все делают, им помогают, говорит психолог EveryChild Марьяна Жужуева: «Им обязательно надо общаться с обычными детьми — они видят, что бывает по-другому, и им есть куда тянуться».

    Во дворе, где живет Владик, пандус появился только после того, как Чушева написала прокурору города. А вот добиться, чтобы уменьшили поребрик, как говорят в Питере, она пока не смогла: «Весь двор из-за вашей коляски переделывать? Вы в своем уме?» — так, с ее слов, отреагировали в ДЭЗе. Губернатор Матвиенко предлагает учиться жить по-европейски, но добиться ничего нельзя, жалуется Любовь Чушева. Например, социальное такси для инвалидов есть, но оно везет только в больницу, аптеку или социальный центр, а в гости — уже нет. И на конюшню в двух километрах от города, где бесплатно занимаются с детьми-инвалидами, оно тоже не поедет — только по Питеру.

    «Насколько все тяжело и ужасно, понимаешь, когда попадаешь в семью, где есть больной ребенок», — говорит волонтер EveryChild Соня Колбанцева. Ей 24 года, и она работает в Санкт-Петербургском институте раннего вмешательства для детей-инвалидов от нуля до трех лет. Соня опекает двух мальчиков с ДЦП и девочку с серьезным нарушением интеллекта. Очень много детей становятся инвалидами во время родов, из-за ошибок акушерок, утверждает она: у нее самой пока детей нет, но теперь и рожать страшно.

    У Натальи Галкиной деньги есть, и она стала волонтером службы передышки по другим причинам: «Я знаю, что такое растить ребенка-инвалида: у моего Илюши тоже ДЦП и умственная отсталость, ему 12 лет, но он не ходит и не говорит». Пока Илюша в школе, она приезжает на своем джипе Volvo за пятилетней Ульяной Морозовой, грузит ее в коляску, и они едут гулять в парк. У девочки синдром Дауна, и она тоже не ходит. «Если мы не поможем друг другу, нам никто не поможет», — объясняет Наталья. Выбивать льготы от государства лично у нее нет ни сил, ни желания. «Лучше потратить это время на ребенка», — говорит она.

    У Ульяны Морозовой полтора года назад появилась сестренка Марина — абсолютно здоровая девочка. «Гулять одной с двумя колясками невозможно», — говорит ее мама Ольга. Когда она узнала про службу передышки, решила воспользоваться. С государством она предпочитает не связываться: «Столько раз орали и отказывали». Ольге еще не так трудно — у нее есть муж. Социальные же службы Питера пока идеей службы передышки не прониклись. Ирина Зинченко из EveryChild рассказывает, что специально для чиновников из соцзащиты они устроили презентацию по итогам года, но никто не пришел.

    Смотрите еще:

    • Правовые гарантии адвоката Гарантии адвокатской деятельности Для обеспечения эффективной деятельности адвоката в уголовном процессе государство должно гарантировать его независимость и неприкосновенность, оградить деятельность адвоката от неуместного вмешательства […]
    • Что нужно для заключения брака в 17 лет Возможен-ли брак до совершеннолетия? C каждым годом статистические показатели ранних браков растут. В последнее время дискуссии на тему ранних браков возникают все чаще, и не только российская, но и общемировая юридическая практика идет […]
    • 340 субсидия Приказ Министерства экономического развития РФ от 19 июня 2012 г. N 340 "Об утверждении формы и сроков представления отчета о достижении значений показателей результативности предоставления субсидии" (утратил силу) Приказ Министерства […]
    • Система налогов в сша 2018 Федеральные налоги в США Подробный обзор местных и федеральных налогов в Америке в 2018 году. Существующие налоговые ставки на продажи, недвижимость и доход. Какое предусмотрено наказание в США на их неуплату. В США, как и в любой стране […]
    • Правила работы с автоклавами Правила работы с автоклавами Типовая инструкция по технике безопасности при работе в стерилизационных (утв. Минздравом СССР от 14 октября 1985 г .) 1.1. К обслуживанию стерилизаторов (автоклавов) допускаются только лица, достигшие […]
    • Ст 157 ук комментарий Статья 157. Неуплата средств на содержание детей или нетрудоспособных родителей СТ 157 УК РФ. наказывается исправительными работами на срок до одного года, либо принудительными работами на тот же срок, либо арестом на срок до трех […]
    • Статья 20 ук рф возраст с которого наступает уголовная ответственность Прокуратура Московской области Согласно ст. 20 Уголовного Кодекса Российской Федерации (далее — УК РФ) уголовная ответственность за совершение большинства преступлений наступает с шестнадцатилетнего возраста. По достижению именно этого […]
    • Заявление анкета на загранпаспорт старого образца до 14 лет Загранпаспорт старого образца на ребенка Загранпаспорт старого образца (64 серия) на ребенка до 18 лет (выдается сроком на 5 лет). С 1 марта 2010 года каждый ребенок (включая младенцев) должен иметь личный загранпаспорт для выездов за […]