Кто правил в 1842 году

Николай Первый

Николай I Романов
Годы жизни: 1796–1855
Российский император (1825–1855 гг.). Царь Польский и великий князь Финляндский.

Из династии Романовых.

Третий сын императора Павла I и Марии Федоровны, дочери прусского принца Фридриха-Евгения.

Оглавление:

Биография царя Николая I

Родился 25 июня (6 июля) 1796 г. в Царском Селе (Пушкин). Получил хорошее домашнее образование, но больше всего ему нравилось военное искусство, инженерное дело. В детстве также увлекался живописью, обучался под руководством живописца А. И. Акимова и автора религиозных и исторических композиций профессора В. К. Шебуева. В своих рисунках будущий император с ироничным чувством юмора изображал друзей, сценки из быта в манере шаржа.

В 1814 году впервые побывал за границей при российском войске под командованием своего старшего брата Александра I.

В 1816 году им совершено трёхмесячное путешествие по европейской России, а с октября 1816г. по май 1817 г. путешествовал и жил в Англии.

В 1817 г. Николай Павлович Романов сочетался браком со старшей дочерью прусского короля Фридриха Вильгельма II принцессе Шарлотте Фредерике-Луизе, которая приняла в православии имя Александры Федоровны.

В 1819 г. его брат император Александр I сообщил, что наследник престола великий князь Константин Павлович желает отречься от своего права престолонаследования, поэтому наследником предстоит стать Николаю как следующему по старшинству брату. Формально великий князь Константин Павлович отрёкся от своих прав на престол в 1823 г., так как он не имел детей в законном браке и был женат морганатическим браком на польской графине Грудзинской.

16 августа 1823 г. Александр I подписал манифест о назначении наследником престола своего брата Николая Павловича.

Однако тот отказался провозгласить себя императором до окончательного выражения воли старшего брата. Отказался признать завещание Александра, и 27 ноября все население было приведено к присяге Константину, и сам Николай Павлович присягнул Константину I как императору. Но Константин Павлович престола не принял, одновременно не желал и формально отречься от него в качестве императора, которому уже принесена присяга. Создалось двусмысленное и очень напряжённое положение междуцарствия, которое продолжалось двадцать пять дней, до 14 декабря.

Император Николай I

После смерти императора Александра I и отказа от престола великого князя Константина Николай все же был провозглашен императором 2 (14) декабря 1825 года.

К этому дню офицеры-заговорщики, которых стали позднее называть «декабристами», назначили мятеж с целью захвата власти, якобы защищая интересы Константина Павловича. Ими было решено, что войска блокируют Сенат, в котором сенаторы готовились к присяге, в помещение Сената ворвется революционная делегация в составе Пущина и Рылеева с требованием не присягать и объявить царское правительство низложенным и издать революционный манифест к русскому народу.

Восстание декабристов очень поразило императора и вселило в него страх к любым проявлениям свободомыслия. Восстание было жестко подавлено, а 5 его руководителей были повешены (1826 г.).

После подавления мятежа и широкомасштабных репрессий император централизовал административную систему, усилил военно-бюрократический аппарат, учредил политическую полицию (Третье отделение Собственной его императорского величества канцелярии) а также установил жесткую цензуру.

В 1826 г. вышел цензурный устав, прозванный «чугунным», согласно ему запрещалось печатать практически всё, что имело политическую подоплеку.

Самодержавие Николая Романова

Некоторые авторы прозвали его «рыцарем самодержавия». Твёрдо и яростно защищал устои самодержавного государства и яростно пресекал попытки изменить существующий строй. В период правления снова возобновились гонения на старообрядчество.

24 мая 1829 г. Николай Первый Павлович был коронован в Варшаве как король (царь) польский. При нем было подавлено Польское восстание 1830-1831 гг., в ходе которого он объявлялся повстанцами лишённым престола (Постановление о детронизации Николая I). После подавления восстания Царством Польским была утрачена самостоятельность, а сейм и армия были разделены на губернии.

Проводились заседания комиссий, которые были призваны облегчить положение крепостных крестьян, был введён запрет убивать и ссылать на каторгу крестьян, продавать их поодиночке и без земли, приписывать к вновь открываемым заводам. Крестьяне получили право на обладание частной собственностью, а также выкупаться из продаваемых имений.

Была проведена реформа управления государственной деревней и подписан «указ об обязанных крестьянах», который стал фундаментом отмены крепостного права. Но эти меры носили запоздалый характер и при жизни царя освобождение крестьян так и не произошло.

В России появились первые железные дороги (с 1837 г.). Из некоторых источников известно, что император познакомился с паровозами в 19-летнем возрасте во время поездки в Англию в 1816 г. Он стал стал первым русским кочегаром и первым русским, прокатившимся на паровозе.

Было введено имущественное попечительство над казенными крестьянами и статус обязанных крестьян (законы 1837–1841 гг. и 1842 г.), провел кодификацию российских законов (1833 г.), стабилизацию рубля (1839 г.), при нем основаны новые школы – технические, военные и общеобразовательные.

В сентябре 1826 г. император принял Пушкина, освобождённого им из михайловской ссылки, выслушал его признание в том, что 14 декабря Александр Сергеевич был с заговорщиками. После поступил с ним так: избавил поэта от общей цензуры (решил сам лично цензуровать его сочинения), поручил Пушкину подготовить записку «О народном воспитании», назвал его после встречи «умнейшим человеком России».

Однако царь никогда не доверял поэту, видя в нём опасного «вождя либералов», за великим поэтом велась полицейская слежка. В 1834 г. Пушкин был назначен камер-юнкером его двора, а роль, которую сыграл Николай в конфликте Пушкина с Дантесом, оценивается историками достаточно противоречиво. Существуют версии, что царь симпатизировал жене Пушкина и подстроил роковую дуэль. После гибели А.С. Пушкина была назначена пенсия его вдове и детям, однако царь стремился всячески ограничить память о нём.

Также обрёк на годы солдатчины арестованного за вольные стихи Полежаева, дважды приказал сослать на Кавказ М. Лермонтова. По его распоряжению закрыты журналы «Телескоп», «Европеец», «Московский телеграф».

Значительно расширил территорию России после войн с Персией (1826–
1828 гг.) и Турцией (1828–1829 гг.), хотя попытка сделать Черное море внутренним российским морем встретила активное сопротивление великих держав во главе с Великобританией. Согласно Ункяр-Искелесийскому договору 1833 года Турция обязывалась закрывать по требованию России черноморские проливы (Босфор и Дарданеллы) для иноземных военных судов (договор был отменен в 1841 г.). Военные успехи России вызвали негативную реакцию на Западе, потому что мировые державы не были заинтересованы в усилении России.

Царь хотел вмешаться во внутренние дела Франции и Бельгии после произошедших там революций 1830 года, однако Польское восстание помешало реализации его планов. После подавления польского восстания были отменены многие положения Польской конституции 1815 года.

Принимал участие в разгроме венгерской революции 1848–1849 гг. Попытка России, вытесненной с рынков Ближнего Востока Францией и Англией, восстановить свое положение в этом регионе привела к столкновению держав на Ближнем Востоке, которое и вылилось в Крымскую войну (1853–1856 гг.). В 1854 г. Англия и Франция вступили в войну на стороне Турции. Русская армия потерпела ряд поражений от бывших союзников и не смогла оказать помощи осажденному городу-крепости Севастополю. В начале 1856 года по итогам Крымской войны был подписан Парижский мирный трактат, самым тяжелым условием для России стала нейтрализация Чёрного моря, т.е. запрещение иметь здесь военно-морские силы, арсеналы и крепости. Россия стала уязвимой с моря и лишилась возможности вести активную внешнюю политику в этом регионе.

В период его царствования Россия участвовала в войнах: Кавказской войне 1817-1864 гг., Русско-персидской войне 1826-1828 гг., Русско-турецкой войне 1828-29 гг., Крымской войне 1853-56 гг.

В народе царь получил прозвище «Николай Палкин», потому что в детстве бил своих товарищей палкой. В историографии это прозвище утвердилось после рассказа Л.Н. Толстого «После бала».

Смерть царя Николая 1

Скоропостижно умер 18 февраля (2 марта) 1855 г. в разгар Крымской войны; по наиболее распространённой версии — от скоротечного воспаления лёгких (простудился незадолго до смерти, принимая военный парад в лёгком мундире) или гриппа. Император запретил делать себе вскрытие и бальзамировать своё тело.

Существует версия, что царь покончил с собой, выпив яд, по причине поражений в Крымской войне. После его смерти российский престол был унаследован сыном, Александром II.

Был женат 1 раз в 1817 г. на принцессе Прусской Шарлотте, дочери Фридриха Вильгельма III, получившей после перехода в православие имя Александра Фёдоровна. У них были дети:

  • Александр II (1818—1881 гг.)
  • Мария (6.08.1819-9.02.1876) , была замужем за герцогом Лейхтенбергским и графом Строгановым.
  • Ольга (30.08.1822 — 18.10.1892), была замужем за королем Вюртембергским.
  • Александра (12.06.1825 — 29.07.1844), замужем за принцем Гессен-Кассельским
  • Константин (1827—1892)
  • Николай (1831—1891)
  • Михаил (1832—1909)

Личные качества Николая Романова

Вёл аскетический и здоровый образ жизни. Был верующим православным христианином, сам не курил и не любил курящих, не употреблял крепких напитков, много ходил пешком и занимался строевыми упражнениями с оружием. Отличался замечательной памятью и большой работоспособностью. Архиепископ Иннокентий писал о нем: «Это был… такой венценосец, для которого царский трон служил не возглавием к покою, а побуждением к непрестанному труду». По воспоминаниям фрейлины её императорского величества госпожи Анны Тютчевой любимой фразой была: «Я тружусь как раб на галерах».

Общеизвестной была любовь царя к справедливости и порядку. Лично бывал на военных строях, осматривал фортификационные сооружения, учебные заведения, государственные учреждения. Всегда давал конкретные советы по исправлению ситуации.

Обладал выраженной способностью формировать команду из талантливых, творчески одарённых людей. Сотрудниками Николая I Павловича были министр народного просвещения граф С. С. Уваров, полководец фельдмаршал светлейший князь И. Ф. Паскевич, министр финансов граф Е. Ф. Канкрин, министр государственных имуществ граф П. Д. Киселёв и др.

Рост царя составлял 205 см.

Все историки сходятся в одном: царь был несомненно яркой фигурой среди правителей-императоров России.

Этот день в истории: 1842 год. 13 (1) февраля начато строительство железной дороги Петербург — Москва

, 13 февраля 2010, 13:24 — REGNUM

Санкт-Петербургская пассажирская станция. А. Петцольт. 1851 г.

1842 год. 13 февраля (1 февраля ст.ст.) Николай I подписал указ о строительстве железнодорожной магистрали Санкт-Петербург — Москва.

Портрет П.П.Мельникова. Неизвестный автор. 19 век

Открытие железной дороги между Петербургом и Москвой. Рисунок середины 19 века

Проектируемая линия была разделена на два строительных участка: Петербург-Бологое (Северная дирекция) во главе с П.П.Мельниковым и Бологое-Москва (Южная дирекция) во главе с Н.О.Крафтом. Обе дирекции представляли собой самостоятельные строительные управления.

Работы начались 1 августа 1842 года. Руководство строительством Петербурго-Московской дороги было возложено на Главное управление путей сообщения и публичных зданий. Строительная комиссия упразднялась, а в составе ведомства путей сообщения появился Департамент железных дорог и при нем временная техническая комиссия для руководства проектированием и строительством магистрали Петербург-Москва».

История в лицах

«Санкт-Петербургские ведомости», 1 ноября 1851 года:

1-е ноября останется днем, навсегда памятным для России: в этот день происходило. открытие для публики железной дороги, соединяющей две наши столицы — голову и сердце России

Цитируется по: Зензинов Н.А. От Петербург — Московской до Байкало-Амурской магистрали. М., 1986

Мир в это время

Джузеппе Верди. Э.Каржа. 1876 год

Опера имела успех — не только в Милане, но и в Турине, Генуе и Неаполе, где вскоре была поставлена. Но эти годы оказываются для Верди трагическими: он теряет одного за другим дочь, сына и любимую жену. «Я был один! Один. — писал Верди. — И среди этих ужасных мук я должен был закончить комическую оперу». Неудивительно, что «Король на час» не удался композитору. Спектакль был освистан. Крушение личной жизни и провал оперы сразили Верди. Он не хотел больше писать.

Но однажды зимним вечером, бесцельно бродя по улицам Милана, Верди встретил Мерелли. Разговорившись с композитором, Мерелли привел его в театр и почти насильно вручил ему рукописное либретто для новой оперы «Навуходоносор». «Вот либретто Солера! — сказал Мерелли. — Подумай, что можно сделать из такого чудесного материала. Возьми и прочти его. и можешь вернуть обратно. «

Хотя либретто определенно понравилось Верди, он вернул его Мерелли. Но тот и слышать не хотел об отказе и, сунув композитору в карман либретто, бесцеремонно вытолкал его из кабинета и закрылся на ключ.

«Что было делать? — вспоминал Верди. — Вернулся я домой с «Набукко» в кармане. Сегодня — одна строфа, завтра — другая; здесь — одна нота, там — целая фраза — так мало-помалу возникла вся опера».

Но, конечно, эти слова не надо понимать буквально: оперы не так легко создаются. Лишь благодаря огромному, напряженному труду и творческому воодушевлению Верди смог осенью

1841 года окончить большую партитуру «Навуходоносора». Премьера «Навуходоносора» состоялась 9 марта 1842 года в «Ла Скала» — с участием лучших певиц и певцов. По свидетельству современников, в театре давно не было слышно таких бурных и восторженных оваций. В финале действия публика поднялась с мест и горячо приветствовала композитора. Сперва он даже счел это за злую насмешку, ведь только полтора года назад здесь же его так безжалостно освистали за «Мнимого Станислава». И вдруг — такой грандиозный, ошеломляющий успех! До конца 1842 года опера была исполнена 65 раз (!) — исключительное явление в истории «Ла Скала».

Причина триумфального успеха заключалась, прежде всего, в том, что Верди в «Навуходоносоре», несмотря на его библейский сюжет, сумел выразить самые заветные думы и чаяния соотечественников-патриотов.

После постановки «Навуходоносора» суровый, нелюдимый Верди изменился и стал бывать в обществе передовой миланской интеллигенции. Это общество постоянно собиралось в доме горячей патриотки Италии — Кларины Маффеи. С нею у Верди на долгие годы завязались дружеские отношения, запечатленные в переписке, продолжавшейся до ее смерти. Муж Кларины — Андреа Маффеи — был поэтом и переводчиком. На его стихи Верди сочинил два романса, а впоследствии на его же либретто — оперу «Разбойники» по драме Шиллера. Связь композитора с обществом Маффеи оказала большое влияние на окончательное формирование его политических и творческих идеалов».

Цитируется по: Самин Д.К. 100 великих композиторов. М.: Вече, 2008

11 ноября 1841 года царь Николай I издал указ учредить в России сберегательные кассы

В указе четко сформулировали, зачем нужны сберкассы: «С целью доставления недостаточным всякого звания людям средств к сбереженью верным и выгодным способом».

1 марта 1842 года в Санкт-Петербурге открылась первая сберкасса: окошки, счеты, икона и портрет государя-императора. Первым порог новой конторы перешагнул коллега – Николай Кристофари, служащий Ссудной Казны. Он внес десять рублей – больше за один раз не дозволялось. За ним потянулись другие, их пересчитали и число семьдесят шесть внесли в анналы сберегательного дела. Запомнили и сумму, внесенную в первый день – 426 рублей 50 копеек. На копейки и рассчитывали – начальную сумму вклада определили в полтинник. Позже сберегателей заинтересовали и медные деньги, разве что с каждым пятаком в сберкассу не бегали, а покупали специальные марки и наклеивали на особую карточку. Когда набирался рубль, шли и клали на книжку – практически копию нашей, разве что с двуглавым орлом. Максимальный размер вклада ограничивали тремястами рублями – дабы не позволить богатеньким превратить сберкассу в депозитный банк, и не смущать мастеровых с их трудовыми рублями. К рубежу веков сберкассы были на железнодорожных станциях, при почтово-телеграфных отделениях, на многих фабриках и даже в школах.

Второе рождение сберкассы пережили в НЭП. История с бухгалтерской точностью и на этот раз сохранила имя первого вкладчика первой советской гострудсберкассы, открытой в Питере в 1923 году. Им – закладывая традиции советской пропаганды – стал рабочий завода «Электросила» Александр Желонз, который положил на книжку премию за быстрое и качественное выполнение производственного задания. Книжку тут же и выдали – только двуглавого орла на обложке зачеркнули.

События 1842 года

III. В небольшом своем домике, состоявшем из 4-х и самое большее, из 5 комнат, Юшневские отвели для нас одну.

В небольшом своем домике, состоявшем из 4-х и самое большее, из 5 комнат, Юшневские отвели для нас одну, выходившую окнами на двор; она нам служила и спальнею и учебною. Алексею Петровичу — так звали Юшневского — было тогда за 50 лет; это был человек среднего роста, довольно коренастый, с большими серыми навыкате и вечно серьезными глазами; бороды и усов он не носил и причесывался очень оригинально, зачесывая виски взад и вверх, что еще более увеличивало его и без того большой лоб.

I. В один светлый майский день 1842 года отец за обедом обратился к старшему моему брату Андрею и ко мне.

В один светлый майский день 1842 года отец за обедом обратился к старшему моему брату Андрею и ко мне со словами: «Сегодня после обеда не уходите играть во двор; мать вас оденет, и вы поедете со мной». Отец не объяснил, куда он хочет везти нас; мы же, в силу домашней субординации, расспрашивать не смели, а потому наше детское любопытство было очень возбуждено.

II. Последующие дни у нас совсем были поглощены сборами отца и матери в Россию.

Последующие дни у нас совсем были поглощены сборами отца и матери в Россию.

В описываемое мною лето мать вздумала и сама съездить в первый раз посмотреть Петербург и Москву, оставивши нас, двух старших детей, на житье и ученье у Юшневских, а двух младших — дома, на попечении старой бабушки, жившей у нас постоянно.

IV. Время для нас проходило незаметно в уроках с Юшневским и Борисовым.

Время для нас проходило незаметно в уроках с Юшневским и Борисовым, в прогулках и играх, а вечерами, когда наступили длинные осенние вечера, и если у Юшневских не было гостей, А. П. или рассказывал нам что-нибудь, то поучительное, то забавное, или заставлял нас по очереди читать вслух разные рассказы и путешествия достаточно удобопонятные, чтобы заинтересовать наше воображение.

Нанкинский договор 1842 г.

Нанкинский договор 1842 года, первый неравноправный договор, навязанный Китаю Англией в результате поражения Цинского правительства в англо-китайской войне 1840— 1842 (см. «Опиумные» войны в Китае). Подписан 29 августа на борту английского военного корабля «Корнуоллис», подошедшего в составе англ, эскадры по р. Янцзы к Нанкину. По Н. д. 5 кит. портов (Гуанчжоу, Сямынь, Фучжоу, Нинбо и Шанхай) были объявлены открытыми для торговли и поселения англичан и Англия получила право учредить в них свои консульства.

V. Лето 1842 г., которое мы прожили у Юшневских, прошло очень тревожно для Иркутска.

Лето 1842 г., которое мы прожили у Юшневских, прошло очень тревожно для Иркутска. Оно ознаменовалось эпидемией страшных пожаров, вследствие поджогов сначала в восточной России, а потом в Сибири; сначала в несколько приемов горела Казань, затем чуть не дотла выгорела Пермь, сильно пострадал Томск и, наконец, очередь дошла до Иркутска. В городе одновременно во многих местах были подняты подметные письма, в которых население предупреждалось приблизительно за неделю вперед, что такого-то числа июля город будет зажжен с разных концов и предназначается к полному истреблению огнем.

XII. . Я пристрастился к чтени.ю, и эта страсть, только возраставшая с годами

Заключение.

Департамент почтовый.

Управление духовных дел.

Управление духовных дел

Духовенство с некоторого времени ропщет на действия графа Протасова 30, но ропот сей не имеет никакого справедливого основания; напротив, граф Протасов водворил порядок в своем управлении, и дела получили в нем правильнейшее движение.

Министерство народного просвещения.

Министерство народного просвещения

Общие отголоски не в пользу этого министерства. Рассуждают, что блистательное оного состояние существует только на бумаге, в годовых отчетах; а на деле нет отличных профессоров и совершенный недостаток в учителях, так что из всех учебных заведений, сему министерству подведомственных, не появилось поныне ничего замечательного.

Министерство морское.

Странно, что о Морском министерстве нет никакой молвы! Ничего не слыхать, а глаз видит: флоты год от года усовершенствуются, довольство, тишина в этом министерстве примерны, и было бы большое счастье, если бы и о прочих министерствах также мало говорили: это служило бы доказательством скромного, правосудного и мудрого управления.

Военно-учебные заведения.

Военные поселения.

Насчет военных поселений нельзя сказать столько же хорошего; цель их учреждения утрачена желанием начальства дать один токмо наружный блеск вверенной им части. Управление военного поселения зависит совершенно от произвола корпусного командира, который, заботясь о наружном виде поселения, не соображает ни рабочей поры, ни рабочей силы. В самое дорогое для посева время поселяне и их волы отвлекаются от полей и перевозят материалы для прихотливых строений или для пересадки деревьев из Черкасских лесов.

Министерство военное.

Примечания.

ГА РФ. Ф. 109. Оп. 223. Д. 7. Л. 131-224.

1. Фридрих-Вильгельм IV.

2. Фердинанд I, австрийский император (1835-1848).

Белоголовый Н.А. Из воспоминаний сибиряка о декабристах.

В один светлый майский день 1842 года отец за обедом обратился к старшему моему брату Андрею и ко мне со словами: «Сегодня после обеда не уходите играть во двор; мать вас оденет, и вы поедете со мной». Отец не объяснил, куда он хочет везти нас; мы же, в силу домашней субординации, расспрашивать не смели, а потому наше детское любопытство было очень возбуждено. Старшему брату было в это время 10 лет, а мне 8; жили мы в Иркутске в своей семье, состоявшей, кроме отца, матери и нас, еще из двух меньших братьев; учились мы дома, и для занятий с нами являлся ежедневно какой-то скромный и угреватый канцелярист, а так как мы оба были мальчики прилежные и способные, то программа элементарного обучения, какую мог дать наш учитель, была исчерпана, и старший брат начал уже ходить в гимназию, и отец поговаривал, что пора и меня отдать туда же. Отец мой был купец, далеко не богатый, очень деятельный, замечательно умный и не останавливавшийся ни перед какими жертвами, чтобы доставить нам наивозможно лучшее образование, что было тогда в Иркутске крайне трудной, почти неисполнимой задачей.

XVI. Вестником радостной для декабристов вести об их освобождении из 30-летней ссылки был сын Волконских, Мишель.

Вестником радостной для декабристов вести об их освобождении из 30-летней ссылки был сын Волконских, Мишель, находившийся в день коронации в Москве, и его-то генерал Муравьев, с свойственной ему сердечной чуткостью, выбрал курьером для доставления в Иркутск милостивого манифеста и дабы он первый мог сообщить своим родителям и их товарищам конец их сибирских испытаний и позднюю зарю их новой жизни.

XI. Под мягким, хотя и неослабным наблюдением Поджио привольно и весело протекала наша деревенская жизнь.

Под мягким, хотя и неослабным наблюдением Поджио привольно и весело протекала наша деревенская жизнь. Уроки наши оставляли нам много свободного времени, которое наполнялось самыми разнообразными развлечениями, но главным притягательным для нас пунктом и источником всяких увеселений был Камчатник, летняя резиденция Волконских, отстоявший в 2-х — 3-х верстах от нашей деревни. Первоначально открыл это место О. В.

X. Но возвращаюсь к рассказу о моем воспитании у А. В. Поджио.

Но возвращаюсь к рассказу о моем воспитании у А. В. Поджио, продолжавшемся около двух лет до мая 1847 года. Зимой для уроков — первую зиму старший брат мой и я, а вторую — я и третий мой брат, — ходили на городскую квартиру Поджио, жившего в двух шагах от нашего дома, на Большой же улице, а на лето мы переезжали с ним вместе в его домик в деревне Усть-Куда. Учились мы у него французскому и русскому языкам, а для математики к нам в дом раза два в неделю продолжал приезжать кротчайший П. И. Борисов из Малой Разводной.

IX. Но если старик Волконский, поглощенный своими сельскохозяйственными занятиями и весь ушедший в народ, не тяготел к городу.

Но если старик Волконский, поглощенный своими сельскохозяйственными занятиями и весь ушедший в народ, не тяготел к городу и гораздо больше интересовался деревней, то жена его, княгиня Марья Николаевна, была дама совсем светская, любила общество и развлечения и сумела сделать из своего дома главный центр иркутской общественной жизни.

Pilsner Urquell

Подлинный пилзнер, неизменный с 1842 года

Подлинный и первый Pilsner из города Пльзень, обладающий характерным и полным вкусом, неизменным с 1842 года, родоначальник сорта пилзнер, вдохновивший пивоваров по всему миру. Насыщенный золотой цвет, яркий хмелевой вкус с фруктовым оттенком, ароматом свежего хлеба, тонкой солодовой сладостью с нотками карамели, которые появляются от тройной декокции на открытом огне, и приятной горечью от хмеля сорта Saaz из Богемии. Именно открытое пламя позволяет получить золотистый цвет, ароматный букет прожаренного зерна и ровный карамельный вкус, отличающий Pilsner Urquell от всех остальных сортов пива.

История бренда:

5 октября 1842 года мастер-пивовар, молодой баварец Йозеф Гролль создал пиво, изменившее наши представления об этом напитке, создав первое в мире прозрачное пиво золотого цвета.

Эксперты и знатоки пива во всем мире в один голос утверждают, что именно таким и должен быть вкус настоящего светлого пива.

Пиво назвали Pilsner в честь места, где оно было впервые сварено, и вскоре этим же именем стали называть всю категорию лагеров – pils, pilsner, pilsener… Подлинность каждой бутылки, каждой бочки подтверждается красной печатью качества с изображёнными на ней воротами пивоварни Пльзеньский Праздрой.

Новое пиво очень быстро завоевало популярность не только в родном городе Пльзень, но по всей Чехии и даже за ее пределами. Cтали появляться многочисленные подражатели.

В 1898 году для защиты торговой марки она была зарегистрирована под именем Pilsner Urquell, что в буквальном переводе с немецкого означает «Pilsner из первоисточника».

Пиво «Пилзнер Урквелл» светлое. Пастеризованное.

Упаковка: бутылка стекло 0,5 л.

Экстрактивность начального сусла 11,8 %. Алк. 4,4 % об. Содержание этилового спирта 4,4 мл в 100 мл / 22,0 мл в 0,5 л пива.

Пищевая ценность в 100 г (средние значения): углеводы 4,0 г, энергетическая ценность (калорийность) 190 кДж (45 ккал).

Состав: вода питьевая, солод пивоваренный ячменный, хмель и хмелепродукты.

Телефон горячей линии: 8 800 333 81 01.

Хранить в сухом затемненном помещении при t 2°C — 30°C.

Рекомендуется употребить содержимое непосредственно после всркытия упаковки. Алкоголь противопоказан детям и подросткам до 18 лет, беременным и кормящим женщинам, лицам с заболеваниями центральной нервной системы, почек, печени и других органов пищеварения. Содержание в продукции вредных для здоровья веществ не превышает допустимого уровня, установленного требованиями ТР ТС 021/201. Употребление алкогольной продукции вредит вашему здоровью.

Произведено по лицензии под контролем правообладателя.

X (Второе издание Свода 1842 г.)

Внешняя история первого издания Свода законов завершается 1839 годом, в конце которого вышло последнее к нему продолжение. Таким образом, год смерти Сперанского оказался, волей судеб, и заключительным годом действия той системы, какая была установлена творцом Свода для его пополнения.

Не задаваясь целью дать полный очерк работ по составлению второго издания Свода, — ибо это вывело бы нас далеко за пределы настоящей темы о «законной силе» Свода, — мы не можем, однако, считать вполне исчерпанной эту тему, а следовательно, законченной нашу задачу, без ознакомления с тем, как относились составители позднейших, и, прежде всего второго, изданий Свода к обладавшему этой законной силой основному его изданию, и не было ли и в дальнейшей истории Свода законов указаний на присвоение подобной же силы хотя бы отдельным его частям. Прежде чем приступить к этим заключительным вопросам нашей работы, необходимо бросить ретроспективный взгляд и формулировать несколько выводов из тех данных, которые приведены были в предыдущих главах.

Присвоив вышедшему в 1833 году Своду силу исключительного текста законов, верховная власть последовательно признала необходимым придать такую же силу продолжению к нему за 1832 и 1833 годы, в которое включены были исправления к основному тексту. Все дальнейшие, однако, продолжения, хотя и в них в значительной довольно мере заключался элемент исправления первоначального текста, подобной первому продолжению силой облечены не были, — может быть, случайно, а может быть, и намеренно, в том соображении, что вследствие установленной к тому времени возможности включения в продолжения некоторых министерских предписаний не только сами эти продолжения не могли быть в полном своем составе признаны в силе закона, но в известной мере и текст Свода, в подлежащих его частях, претерпел ослабление прежней своей силы. Таким образом, при всей несомненности, что манифестом 31 января 1833 г. и именным указом 30 августа 1834 г. всему материалу, вошедшему в эти сборники, независимо от свойства его отдельных источников, присвоена была сила закона, нет достаточных данных, — и даже, наоборот, многое говорит против того, — чтобы признать подобную же силу за дальнейшими продолжениями. И, в сущности, — если бы не вопрос о юридической силе внесенных против основного издания исправлений, — в особом установлении «законной» силы этих продолжений не было и никакой практической надобности, ибо при внесении в Свод узаконений новейшего времени текст их воспроизводился без изменений, и для особливого его санкционирования в Своде, следовательно, не усматривалось ни малейшего основания. В этом именно сказывается существенное различие продолжений Свода от основного его издания. Тогда как в последнем сосредоточен и внешне перередактирован самый разносортный материал, последовавший на протяжении 183 лет правотворческой жизни государства, — почему становилось неизбежным присвоить производному тексту либо единственную, либо преимущественную перед источниками силу, — продолжения служили верным отражением, так сказать, свежих узаконений, и между текстом статей продолжений и текстом их источника всегда предполагается знак равенства. Иначе говоря, юридическая сила того материала, который вошел в продолжения после 1835 года, коренилась не в силе, которая могла быть присвоена тому или иному продолжению во всей его совокупности, а в собственной силе каждого отдельного узаконения при его издании. Таким образом, ко времени приступа к переработке первого издания Свода с продолжением 1839 года в обновленное второе издание, материал, который предстояло перенести в новое издание, слагался: во-первых, из постановлений, основанных на законоположениях до 1 января 1834 г. и считавшихся (за исключением тех статей в некоторых частях Свода, которые, будучи основаны на предписаниях министров, могли быть в том же порядке изменяемы) в силе закона, независимо от полного или неполного соответствия источникам, и, во-вторых, из постановлений позднейшего образования, черпавших свою силу и обладавших этой силой лишь в пределах правильного и точного воспроизведения своего непосредственного источника.

Если таков был состав материала в Своде, подлежавший обработке в новый Свод, и если приведенное различие его составных частей обусловливалось наличностью или же отсутствием особого Высочайшего повеления при введении в действие подлежащего сборника, а в случае наличности — ближайшим содержанием этого повеления, то ясно, что для введения в действие нового, переработанного издания Свода, в котором весь существующий материал излагался в последовательном, отличном от прежнего, виде, требовался новый, взамен манифеста 31 января 1833 г., сопроводительный акт для введения его в действие. Это было тем более необходимо, что названный манифест, как мы уже имели случай отметить*(350), относился единственно к Своду 1832 года и не предусматривал возможности дальнейшего его переиздания. Такой акт действительно и воспоследовал в виде указа Правительствующему Сенату 4 марта 1843 г. «О книгах нового издания общего Свода законов Империи»*(351).

Вместо Высочайшего манифеста (в этой более торжественной форме, согласно учреждению Государственного Совета 1810 и 1832 гг., подлежали, впрочем, изданию «все предметы, содержащие в себе закон, устав или учреждение»)*(352), облеченный в форму только именного указа и поднесенный к подписанию самим Главноуправляющим Второго Отделения акт 4 марта 1843 г. не только по внешнему виду, но и по содержанию своему весьма мало напоминает закон 31 января 1833 года об издании Свода законов Российской Империи. Известное сходство можно усмотреть разве только в том, что и здесь, как в манифесте 31 января, резолютивной части предпослано краткое историческое обозрение: там — в нескольких словах объяснен ход работ по составлению законных книг и предуказано распределение дальнейшего законодательства «в ежегодном Своде продолжения», здесь — вслед за ссылкой на это именно предуказание манифеста и после объяснения способа его осуществления в шести продолжениях, указаны основания для переиздания Свода во всем его объеме. «Польза сего соединения (в шестом продолжении) узаконений всех истекших после составления Свода лет доказана опытом, и потому, а равно и по важности, обширности и разнородности постановлений, обнародованных в последние три года (т.е. части 1839, за 1840 и 1841 и большей части 1842 г.), Мы признали за благо, дабы облегчить еще более употребление Свода и указания на применяемые к делам статьи оного, приступить к новому сего систематическаго собрания законов Наших изданию, и чрез то с полною для всех ясностью означить существующую, необходимую связь вошедших в первоначальный состав его законов, учреждений и уставов с состоявшимися впоследствии дополнениями их и исправлениями». Так объясняя новый способ приведения Свода 1832 г. в соответствие с позднейшим законодательством, указ 4 марта вскользь упоминает в дальнейшем своем тексте о тщательном пересмотре всех статей первого издания и отмечает включение в новое издание некоторых из узаконений, «кои, по особым имевшимся тогда в виду причинам, не могли быть помещены в издании 1832 года».

Подчеркивая в этих объяснительных предпосылках откровенное указание на внесенные по продолжениям «исправления» текста 1832 года и возможность дальнейших, при самом составлении нового издания, исправлений в статьях первого издания вследствие «тщательнаго оных пересмотра», обратимся к резолютивной части указа. Она состоит из 4-х пунктов. Первый из них содержит обращенное к присутственным местам и управлениям требование ссылаться отныне в делах, вместо статей первого Свода и его продолжений, на статьи издания 1842 года. Это постановление являлось необходимым дополнением к статьям I-III узаконения 12 декабря 1834 года «о приложении и употреблении Свода законов Российской Империи в производстве дел»*(353), в которых определялся порядок означения статей Свода 1832 года. Пункт 2 указа установлял переходные правила для тех дел, которые уже начаты были производством, причем в делах, приготовленных к решению или слушанию, разрешалось оставлять прежние указания, а в делах начатых, но к слушанию и решению не готовых, предписывалось приводить уже статьи издания 1842 года. Эти правила идут как бы в параллель тому, что было постановлено в статье V узаконения 1834 г. в отношении ссылок на прежние указы или же на статьи Свода 1832 года. Следующий 3-й пункт указывает те случаи, когда, по времени их возникновения или вследствие невключения в Свод подлежащих постановлений, надлежит по необходимости ссылаться не на новое издание, а на Свод 1832 г. с его продолжениями или на подлинные узаконения. Этот пункт, следовательно, является не чем иным, как приспособлением к изменившимся с изданием нового Свода условиям статьи VII правил 1834 г. и подтверждением, как это видно из ссылки на приложение к ст. 102 учреждения Сената, тех пунктов статьи VI упомянутых правил, в которых перечислены были случаи непосредственного приведения указов вследствие невключения в Свод подлежащих отделов законодательства*(354). Наконец, пункт 4, подобно статье VIII правил 12 декабря 1834 г., допускавшей временное изъятие для просителей, разрешает, в целях предотвращения затруднений для частных лиц, принимать от них, до 1 января 1844 г., и такие прошения, в коих ссылки на законы окажутся сделанными еще по прежнему изданию; самые, однако, решения должны быть постановляемы уже с указанием на статьи по изданию 1842 года.

Сравнение между собой рассмотренных постановлений 1834 и 1843 годов приводит к несомненному выводу, что именной указ 4 марта 1843 года, при коем обнародован был новый Свод, не имел иного содержания и не преследовал никакой иной цели, как только подтверждения и соответственного приспособления тех относительно употребления Свода правил, которые были установлены узаконением 12 декабря 1834 г. для Свода 1832 года. Правильнее, конечно, было бы издать их для нового Свода совершенно заново. Так как, однако, некоторые из существующих статей могли остаться совершенно без изменения, то задача упрощалась, и получилась возможность, путем внесения нескольких только поправок, приспособить их к Своду 1842 года, что и было выполнено резолютивной частью указа 4 марта. И действительно, если сопоставить текст «правил о приведении и указании законов при производстве дел», излагавшихся, со времени второго продолжения к Своду, в виде приложения к статье 346 (прим.) учреждений государственных, с текстом тех же правил в томе I издания 1842 года, где они заняли место приложения к ст. 102 Учреждения Правительствующего Сената, то почти все произведенные в этом приложении изменения соответствуют сущности предписаний, заключавшихся в Высочайшем указе 1843 года. Конечно, подлежащие изменения не могли быть оправданы в самом Своде 1842 г. ссылкой в цитатах на этот указ, так как последний мог состояться только после его отпечатания и представления Государю. И, более того, одна из статей этого приложения (ст. 7) даже несколько расходится с содержанием указа, ибо установляет упомянутую выше льготу для частных лиц, в смысле допустимости ссылок на прежнее издание, на время «впредь до усмотрения» (как это было постановлено в правилах 1834 года в отношении ссылок, вместо статей Свода, на указы), тогда как в указе означен определенный, и довольно краткий, срок для этой льготы, а именно 1 января 1844 года. Тем не менее изменения, заранее, как видно, внесенные в это приложение*(355), не могли быть обоснованы длительным, переходящим на дальнейшие издания Свода, свойством правил 1834 г. (ибо при их установлении не предвиделось иной формы дополнения Свода 1832 года, как продолжениями), а почерпали свое будущее оправдание в том специальном для нового издания указе, который имел воспоследовать для введения его в действие. Выходило, таким образом, что в данном случае не Свод согласовывался с вышедшим уже узаконением, а к заранее установленному тексту Свода пригонялось содержание имеющего воспоследовать одновременно со Сводом указа. Несмотря, однако, на это предварительное согласование или, может быть, именно вследствие необычности подобного приема, не все оказалось предусмотренным в указе 4 марта 1843 г. Весьма скоро, уже через несколько дней, в нем обнаружен был пробел в том отношении, что он не упомянул об означении, при ссылках на статьи Свода, также времени издания этого Свода. Поэтому Главноуправляющим Вторым Отделением 13 того же марта испрошено было Высочайшее повеление*(356), в силе которого надлежало «при соблюдении всех правил, в 1833 году*(357) по сему предмету постановленных, во всех вообще тех случаях, когда должны быть делаемы сии указания, выставлять после N приводимой статьи слова «издание 1842 года», так, как прежде, при ссылке на статьи Свода по продолжению». С воспоследованием этого повеления получило формальное оправдание и то, допущенное составителями Свода 1842 года, изменение в статье 1 правил о приведении и указании законов при производстве дел*(358), которое состояло в прибавлении к прежним трем означениям (том, название устава и номер статьи) еще четвертого, а именно времени издания Свода.

Засим, немедленно оказалось необходимым еще дальнейшее дополнение постановлений, изданных, в связи с обнародованием нового Свода, в изменение правил 12 декабря 1834 г. Высочайше утвержденное 15 декабря 1834 г. мнение Государственного Совета (ст. 1) предписывало, напр., сообщать Второму Отделению заблаговременно, для внесения в продолжение Свода, от всех министерств, от Комитета Министров и от Правительствующего Сената все Высочайшие повеления, составляющие пояснения или какое-либо ограничение, изменение или изъяснение в законе. В тех же правилах (ст. 5) установлена была обязанность означения в каждом новом уставе и узаконении статей Свода, которые ими изменяются или отменяются. Оставшись при своем издании необнародованными и будучи лишь сообщены к надлежащему исполнению всем министрам и главноуправляющим, постановления эти требовали, по мнению гр. Блудова, дальнейшего точного их соблюдения, и потому он испросил 10 апреля того же 1843 года указ о подтверждении всем ведомствам как о доставлении во Второе Отделение, немедленно по Высочайшем утверждении и надлежащем кому следует объявлении, всех узаконений, кои на основании правил 15 декабря 1834 г. принадлежат к общему сведению и исполнению и по существу своему следуют к внесению в продолжение Свода законов или Полное оных Собрание, так и об означении, при разработке новых законоположений, статей Свода, ими отменяемых или изменяемых*(359). Невозобновленными остались, следовательно, из числа правил 15 декабря 1834 г., только те, собственно, статьи, которые касались порядка дальнейшего внесения в Свод исходящих от министерств предписаний и утверждаемых указами Сената постановлений. Но что и эти правила не избегли, надо думать, нового соображения в связи с общим вопросом о составлении продолжений к Своду, некоторым тому доказательством могут служить следующие вступительные слова в упомянутом выше именном указе 10 апреля 1843 г.: «. Государь Император, удостоив Высочайшаго одобрения предположения. о новом порядке составления и издания продолжений Свода законов 1842 года*(360), Высочайше повелеть соизволил подтвердить всем ведомствам».

Таким образом, издание Свода 1842 года сопровождалось если не полной заменой, то, во всяком случае, значительным обновлением тех постановлений, которые были изданы в связи с введением в действие Свода 1832 года, т.е. ближайшим образом правил 12 декабря и тесно, по происхождению, связанных с ними необнародованных правил 15 декабря 1834 г. Относящееся также к первому изданию Свода нераспубликованное мнение Государственного Совета 20 января 1836 г. о порядке устранения вкравшихся в него ошибок уже ранее, а именно, как мы видели в предыдущей главе*(361), 18 мая 1839 года, было, в сущности, заменено указанным в Высочайшем повелении этой даты новым порядком исправления Свода, сосредоточенного с тех пор единственно во Втором Отделении. Что же касается самого манифеста о Своде 31 января 1833 г., то, как это доказано было в главе VI*(362), из него оставалась в действии, после правил 1834 года, в сущности, только одна 1-я статья — о восприятии Сводом законной силы с 1 января 1835 г. Но она (в связи с указом 30 августа 1834 г. о первом продолжении к Своду и со статьей VI (п. 1) правил 12 декабря 1834 г.) касалась исключительно законодательства, накопившегося к 1 января 1834 г., и в этом своем значении в обновлении для Свода 1842 г., конечно, не нуждалась. Другое дело, если бы имелось в виду присвоить ту же «законную силу» всему материалу, вошедшему в издание 1842 года. В таком случае неизбежно было бы установление соответствующего статье 1 манифеста 1833 г. положения, — тем более, что означенная статья не нашла себе нигде в Своде прямого воспроизведения*(363). Но этого ни в указе 4 марта, ни в других дополнительных к нему постановлениях 1843 года выражено не было. Остается, следовательно, сделать вывод, что издание 1842 года лишено той самостоятельной силы закона, которой обладало основное издание Свода. Прежнюю законную силу сохранили, конечно, все те статьи нового издания, которые воспроизводили первый Свод и показаны основанными на узаконениях, последовавших до 1 января 1834 г., — разве бы только некоторые из них (напр., в Уставе таможенном) не успели утратить значения закона вследствие признания начала изменяемости их, как основанных на предписаниях министров, в том же самом порядке, вне Высочайшего утверждения. Засим, ту же самую силу закона приходится, бесспорно, признать и за теми статьями Свода 1842 г., — безразлично от того, основаны ли они исключительно на источниках более раннего времени, напр., до 1832 года, или обнимают своим содержанием и позднейшие постановления, — редакция которых получила, по докладу Главноуправляющего Вторым Отделением, Высочайшее утверждение. Сказанное имеет значение в том отношении, что в Своде 1842 года подверглись обработке некоторые такие отделы законодательства, которых не было в основном издании.

Весьма ценно было бы, приходя к таким положениям на основании сопоставления актов, сопровождавших вступление в силу обоих первых изданий Свода, найти им подтверждение в тех объяснительных данных, которые дошли до нас относительно работы над вторым изданием. Насколько скудны письменные следы по первому Своду, в особенности в отношении докладов, подносившихся Государю, настолько именно в этом последнем отношении богата эпоха управления Вторым Отделением гр.

В качестве примера сошлемся на произведенное в новом издании исправление, по всеподданнейшему докладу Блудова, статьи 2280 Законов гражданских. Относительно нее еще в конце 1836 года министром уделов кн. Волконским*(371) возбужден был перед Сперанским вопрос о несоответствии ее источникам. Находя ее «составленною вновь, а не извлеченною из прежних узаконений», удельное ведомство требовало ее исправления в том смысле, чтобы удельные крестьяне, в случае неудовольствия на решение управляющего конторой, по тяжбам их между собой, приносили жалобы Департаменту Уделов, не обращаясь в общие судебные места, как того требовала статья 2280. Сперанский согласился с этим и, как гласил его ответ*(372), сделал распоряжение о соответствующем исправлении в будущем продолжении. Между тем, неизвестно, по какой причине, данное указание осталось неисполненным*(373). Лишь при составлении нового издания открылось это обстоятельство, и гр. Блудов вошел со всеподданнейшим докладом для получения разрешения на вышеуказанное исправление. Уведомляя об этом в конце 1842 года*(374) министра уделов, Блудов сообщил ему и ту видоизмененную редакцию, в которой, во исполнение Высочайшей воли, будет изложена в новом издании статья 2280 Зак. гражд.*(375)

На приведенном примере наглядно видна разница в порядке исправления текста первого Свода, с одной стороны, — при действии правил о его ревизии и составлении продолжений к Своду 1832 года, а с другой — в то время, когда под руководством Блудова составлялось издание 1842 года: тогда как в первый период, при распространительном толковании изданных для практической поверки правил, не встречавшие разногласия поправки вносились в Свод как бы на основании общего полномочия, собственной властью Второго Отделения, — те же самые исправления, начиная с сороковых годов, признавались возможными лишь по испрошении особого Высочайшего на то разрешения*(376). Такое же осторожное отношение Блудова к основному тексту Свода обрисовывается и в делах, восходивших от него в Государственный Совет. В одном из них он заявлял: «соглашаясь вполне с заключением гр. Панина, я однакоже со своей стороны не счел себя в праве прямо от себя сделать в новом издании требуемыя им исправления»*(377). В другом деле, вызвавшем довольно резкую полемику между этими двумя государственными деятелями, гр. Блудов, отвергая домогательства министра юстиции отложить вопрос о ст. 90 Зак. гражд. до общего пересмотра вопроса о давности и ссылаясь на необходимость предлагаемого им, Главноуправляющим, пояснения ввиду состоявшихся прямых на то законодательных указаний, сознавался, что на внесение этого вопроса в Государственный Совет его подвинула, кроме важности закона, к коему относится объяснение, еще «может быть, излишняя» осторожность*(378). Ту же сугубую осторожность или, скорее, даже щепетильность, ввиду важности затрагиваемого предмета, он проявил в отношении Основных законов, испросив в 1840 году особым всеподданнейшим докладом Высочайшее соизволение на все без исключения изменения в изготовляемом новом издании, как бы незначительны они ни были (напр., только в цитатах) и хотя бы они всецело основывались на позднейших узаконениях*(379). Этот порядок во всей строгости сохранился на протяжении и всех дальнейших изданий Свода законов*(380). Благодаря этому в отношении Основных законов изданий 1842, 1857 и 1892 годов возможно было признавать, что они полностью сохранили «законную» силу первого их издания. При такого рода принципиальном отношении, во время составления Свода 1842 года, к основному его тексту, т.е. когда всякое изменение в последнем не на основании позднейших узаконений считалось требующим отдельного Высочайшего утверждения, не было, конечно, ни повода, на надобности (в противоположность первому изданию) присваивать новому Своду en bloc силу закона. Засим, как неоднократно уже упоминалось, некоторые тома Свода могли пополняться административными постановлениями; к числу их в издании 1842 г. прибавились уставы кредитные, которые, по настоянию министра финансов и с особого Высочайшего разрешения*(381), дополнены были, в отступление от правил 15 декабря 1834 г., некоторыми пояснительными предписаниями, не имевшими Высочайшего утверждения. Этими двумя обстоятельствами, вероятно, и обусловливалось отсутствие в актах, сопровождавших издание 1842 года, указания на присвоение переработанному Своду силы закона. Тем более неожиданной является поэтому наличность указания на «законную силу» в именном указе 10 августа 1843 г. (П.С.3. N 17098) об издании первого продолжения Свода законов 1842 года. Вышеупомянутое выражение, на котором, собственно, базируется непререкаемость основного текста Свода, употреблено здесь в том же самом сочетании «законная сила и действие», в каком оно значится в статье 1 манифеста 31 января 1833 г. и было повторено в именном указе 30 августа 1834 г. об издании первого продолжения к Своду 1832 года. Вообще близко напоминая, в исторической своей части, содержание указа 1834 года, указ 10 августа 1843 г. так видоизменяет повелительную часть первого: «привести оное (продолжение) в законную силу и действие, равныя со Сводом 1842 года*(382), дополняя и заменяя статьи его, где следует, статьями продолжения, им соответствующими (в указе же 1834 года было сказано: «привести оное в законную силу и действие в совокупности со Сводом*(383), дополняя и заменяя статьи Свода, где следует, статьями продолжения, им соответствующими»). Возможно ли, однако, усматривать в цитированной выписке дополнительное, хотя бы и несколько запоздалое, постановление к указу 4 марта 1843 г., т.е. намеренное включение этого специфического означения в целях придания Своду 1842 года такой же законной силы, какой обладал ко времени вступления своего в действие Свод 1832 года? В этом позволительно усомниться. Прежде всего, как показывают приводившиеся выше соображения, для этого не только не представлялось никаких видимых оснований, но подобное признание было бы прямым отступлением от принятого уже начала не считать законом те статьи Свода, которые основаны на постановлениях, не получивших Высочайшего утверждения, и которые допускали дальнейшее их изменение ордерами министра юстиции и распоряжениями министра финансов. Не было засим основания присваивать особливую силу и самому продолжению, потому что оно вышло в самом непродолжительном после Свода времени и не заключало никаких существенных к нему поправок*(384). Надо думать, что составитель указа не влагал в приведенные выше слова иного значения, как равносильности издаваемого продолжения и самого Свода, т.е. желал выразить мысль, в точности вытекавшую из смысла статьи 4 правил о приведении и указании законов при производстве дел*(385), и воспользовался для этого текстом указа 30 августа 1834 г. относительно первого продолжения к основному изданию Свода, упустив совершенно из вида особое значение слов «законная сила» в названном указе. Вероятие такого случайного происхождения этих слов в указе, который был поднесен к Высочайшему подписанию*(386), усиливается как указанием всеподданнейшего доклада на представляемый «сообразно прежнему порядку, проект указа Правительствующему Сенату о введении нынешнего продолжения в действие», так и следующим, относящимся к этому же первому продолжению, пояснением, которое содержится во всеподданнейшем докладе гр. Блудова по поводу выпущенного в 1844 году второго продолжения: «оно должно быть употребляемо как первое, т.е. в равной силе со Сводом издания 1842 года»*(387), а засим и указанием Высочайшего повеления о третьем продолжении*(388) на введение его «подобно первым двум, в употребление в равной силе со Сводом законов 1842 года». Из приведенных слов видно, с одной стороны, что первое продолжение ничем не отличается в своей силе от второго и третьего продолжений, по поводу которых именного указа не издавалось, а с другой стороны — что все эти три продолжения равносильны самому Своду, причем о законной силе сего последнего или продолжений здесь не упомянуто. Наконец, не будет, быть может, слишком рискованным и такое, в данном случае, истолкование слов «законная сила и действие», что тут они не имеют значения слов «сила закона», как в манифесте 1833 года, а означают именно только законную силу, т.е. силу, определенную в законе или основанную на законе и заключающуюся, — так как законом в данном случае является приложение к ст. 102 учреждения Правительствующего Сената, — в обязательности, согласно этому приложению, ссылок в делах не на подлинные узаконения, а на вместившие их Свод и продолжения к нему. Некоторое основание для подобного предположения создается тем, что в сороковых годах в тех случаях, когда надлежало возвести какое-либо правило на степень закона, писали уже не о законной его силе, а о силе закона, ему принадлежащей. Так, в одной из упоминавшихся выше записок гр. Блудова относительно статьи 44 тома X указано, что она имеет «полную силу закона», ибо помещена в Своде и на оную в течение 9 или 10 лет не было ни возражений, ни замечаний. Засим, во всеподданнейшем докладе 1840 г. N 5 Блудов, намечая приемы к составлению нового издания Свода, указывает на недопустимость изменения «даже выражений, получивших силу закона». Наконец, в Высочайшем указе 1 июня 1845 г.*(389) юридическая сила впервые издаваемого Свода местных узаконений губерний Остзейских (части 1 и 2) также была определена словами: «полная сила и действие закона». С другой же стороны, законодательный памятник того времени — Уложение о наказаниях 1845 года, составленное, как известно, по тому же Второму Отделению, — употребляет прилагательное «законный» в таких только сочетаниях, как «законная власть», «законное действие», «законные повинности», «законное исполнение обязанностей»*(390) и т.п., т.е. везде в смысле основанности на законе*(391).

На основании общей совокупности приведенных соображений возможно, казалось бы, не придавать имеющемуся в указе 10 августа 1843 г. упоминанию о Своде 1842 г. значения указания на присвоенную сему Своду силу закона, — хотя буква указа и могла бы служить опорой для обратного мнения.

За вышеупомянутыми тремя продолжениями, обнимавшими узаконения за 1842 и за 1843 годы, последовало еще 16 таких же очередных продолжений, издававшихся большей частью по полугодиям*(392). Все они подвергались обнародованию при объявляемых Высочайших повелениях, а не при именных указах, как первое. При этом в целом ряде случаев соответствующие продолжения (а именно IV-VI и IX-XIII) названы были Высочайше одобренными. Такая квалификация одних продолжений и отсутствие ее по отношению к другим не могут, однако, служить показателями различной юридической силы этих изданий Второго Отделения. В литературе уже было отмечено*(393), что все издания Второго Отделения имеют за собой презумпцию такого Высочайшего одобрения. Засим и самый термин «одобрение» не должен быть отождествляем с имеющим определенное юридическое значение термином «утверждение». Равным образом не играет роли и та внешняя форма, в которую облекалось волеизъявление Высочайшей власти в отношении введения в действие изданных продолжений: избрание для первого продолжения более торжественной формы именного указа объяснено в одном из всеподданнейших докладов гр. Блудова*(394) тем, что здесь объяснялась цель всех продолжений и определялся порядок, коим будут рассылаемы экземпляры оных в присутственные места и управления, получающие книги законов на счет государственного казначейства.

Как не получили силы закона упомянутые 19 продолжений к Своду 1842 года, так не присвоено было ее и новой 5-й части этого Свода, вышедшей в 1848 году под названием Уставов счетных. Обнародование и приведение их в действие состоялось по именному указу 7 октября 1848 г.*(395), причем в исторической его части отмечено, что особый свод этим узаконениям составлен во Втором Отделении под непосредственным ведением Монарха, а определение силы самого издания заключалось в следующем предписании: «с 1 мая 1849 года во всех местах правительственных и судебных и вообще в делах при указании на постановления и правила счетные, под каким бы наименованием оные по управлению Государственного Контроля ни были изданы, за исключением лишь внесенных в Свод военных постановлений, означать статьи свода уставов счетных тем же порядком, как означаются статьи прочих частей Общего Свода законов Империи». Таким образом, придания новой части Свода свойства самостоятельного закона не состоялось*(396), и ее юридическая сила сводилась только к той же обязательности в ссылках, какая присвоена была всему Своду приложением к статье 102 учреждения Сената.

На силе принадлежащих к тому же периоду действия Свода 1842 года изданий: а) 1845 года — нового Уложения о наказаниях и б) 1851 года — Устава о земских повинностях — останавливаться не приходится, так как первое было лишь буквальным воспроизведением — притом, пока, не в составе самого Свода законов — законоположения 15 августа 1845 г.*(397), а второе — являлось не более как оттиском в виде отдельной книжки помещенного в составе XV продолжения заново переизданного, ввиду новых правил 13 июля 1851 г., Устава о земских повинностях*(398).

Смотрите еще:

  • Правило вынесения из под корня Правило вынесения из под корня Глава II. КВАДРАТНЫЕ КОРНИ § 6. ПРИМЕНЕНИЕ СВОЙСТВ АРИФМЕТИЧЕСКОГО КВАДРАТНОГО КОРНЯ Урок 44. Вынесение множителя из-под знака корня. Внесение множителя под знак корня Цель: рассмотреть и отработать […]
  • Кто получил новые пенсии Пенсия в 2018 году: последние новости и изменения Кризисные явления в России стали основанием для отказа Правительства от полной индексации пенсионных выплат в 2016 году. По итогам периода уровень повышения фиксированной части составил […]
  • Штрафы по фамилии пенза Штраф гибдд узнать пенза Удобно и быстро 17 Во время буксировки тут уж безысходность у человека онлайн в Карабулаке Узнать Штраф гибдд узнать пенза задолженность расслабляться раньше времени давайте проверим себя во Штраф гибдд узнать […]
  • Штрафы гибдд по гос номеру нижнекамск Проверка штрафов по гос номеру нижнекамск Субъектом рассматриваемого правонарушения является перевозчик или уполномоченный экономический оператор. Правилам чистота автомобиля законом не оговорена, нужен читаемый номерной знак и все. […]
  • Показательный закон график ПОКАЗАТЕЛЬНЫЙ ЗАКОН РАСПРЕДЕЛЕНИЯ Определение. Показательным (экспоненциальным)называется распределение вероятностей непрерывной случайной величины Х, которое описывается плотностью где l - положительное число. Найдем закон […]
  • Бланк на получение жилищной субсидии Скачать бланк формы запроса 1 отдела жилищных субсидий — образец заполнения Субсидирование оплаты ЖКХ – важная и нужная программа помощи нуждающимся людям. Правительство берет на себя часть расходов по квартплате, снижая тем самым […]
  • Закон ома для полной сети III. Основы электродинамики Тестирование онлайн Закон Ома для замкнутой цепи Замкнутая (полная) электрическая цепь состоит из источника тока и сопротивления. Источник тока имеет ЭДС () и сопротивление (r), которое называют внутренним. […]
  • Тепловой эффект и закон гесса 2.7. Теплота реакции. Закон Гесса Разрыв и образование химических связей в ходе реакции сопровождается изменением энергии системы. Разница в энергиях связей в продуктах реакции и исходных веществах составляет энергию химической реакции, […]